Прежде всего, полагает собеседник Боккаччо, женщины – грязнули по своей природе. «Нет существа более неопрятного, чем женщина; уж на что свинья любит грязь, но и она с женщиной не сравнится. Пусть тот, кто со мной не согласен, посмотрит, как они рожают, заглянет в потаенные уголки, куда они прячут, застыдясь, мерзостные предметы, которыми орудуют, чтобы избавиться от ненужной телу жидкости».
Не чище тела и помыслы женщин: «Все они исполнены коварства, но оно ничуть не вытесняет остальных недостатков, а напротив, содействует их расцвету, как того настойчиво требует подлая и низменная женская природа. Первая забота женщин – как бы половчее раскинуть сети для мужчин, а для этого они без меры мажутся и красятся, не довольствуясь естественной красотой и приятностью своей наружности. И вот с помощью серы или особо приготовленной жидкости, а чаще всего под действием солнечных лучей волосы, черные от рождения, превращаются в золотистые; потом их заплетают в косу длиной чуть ли не до пояса, либо распускают по плечам, либо закручивают на макушке, как кому больше по вкусу. Порой, хоть и не всегда, к этим соблазнам добавляют танцы и пение – и вот несчастный, не заметив крючка под наживкой, уже попался на удочку, и нет ему спасения. Не одной, не двум, а несметному числу женщин удалось таким образом подловить мужа, немало есть и таких, что завели себе дружков».
Судьба несчастных «подловленных мужчин» незавидна – жены вечно вымогают у них деньги и тратят на роскошные наряды, чтобы соблазнить любовников.
Женщины неутомимы в своем сладострастии: «Сколько было и есть женщин, что крадутся по крышам домов, дворцов и башен, когда их призывают и ждут любовники! Сколько было и есть таких, что прибегают к хитрейшим уловкам, чтобы целый день, иногда под носом у мужа, прятать любовника в корзине или в ларе, сколько таких, что кладут его в ту же кровать, где спит муж! Сколько женщин пробираются по ночам, одни-одинешеньки, то мимо вооруженной стражи, то по морским волнам, то по церковному кладбищу, упорно следуя туда, где их обработают!»
Женщины коварны, злы и бесчестны: «Все помыслы женщин, все их старания и усилия направлены к одной-единственной цели – ограбить, подчинить, облапошить мужчин».
Женщины тщеславны и кичатся своими знаниями, хотя на самом деле – круглые дуры: «Несчастный ученый страдает от холода, недоедает, недосыпает и спустя много лет убеждается, что собранные им знания ничтожны; а женщине стоит пойти утром в церковь, и к концу мессы она уже знает, как вращается небосвод, сколько на небе звезд и какой они величины, каким путем движутся солнце и планеты, откуда берутся гром, молния, радуга, град и другие небесные явления, как наступает и отступает море и как земля производит плоды. Она знает, что творится в Индии и в Испании, как выглядит жилище эфиопа и где зарождается Нил, верно или нет, что хрусталь образуется изо льда, на далеком севере, и с кем спит ее соседка, и от кого понесла другая, и через сколько месяцев ей рожать; сколько у такой-то любовников, и кто из них подарил ей кольцо, а кто пояс; сколько яиц несет за год соседская курица, и сколько веретен придет в негодность, пока пряха изготовит двенадцатую часть фунта льняной пряжи; да еще, вкратце, чем занимались когда-то троянцы, греки или римляне; у нее есть полные сведения решительно обо всем. И она их без умолку выкладывает служанке, булочнице, зеленщице или прачке, за неимением других слушателей, и приходит в великое негодование, ежели ее этим попрекнут».
Зато «мужчина, созданный по образу и подобию Господа, творение совершенное, рожденное, чтобы властвовать, а не подчиняться». И собеседник автора жалеет, что по воле Бога он вожделеет женщин, а не мужчин.
Боккаччо просыпается просветленным – он готов отказаться от любовных утех и предаться ученым занятиям и молитвам. Пропасть между мужчинами и женщинами непреодолима: мужчинам принадлежат сияющие высоты духа, женщинам – всякая плотская мерзость. Разумеется, Боккаччо был далеко не первым и не единственным, кто таким образом отзывался о женщинах. Те же упреки слышатся в памфлете «Пятнадцать радостей брака», в сборнике «Сто новелл», в трактате «Зерцало любви». Случись кому-нибудь в эпоху Возрождения возненавидеть женский пол, он с легкостью нашел бы подтверждение своих идей в литературе. Женщины – обманщицы и мотовки, они упрямы, как ослицы, и глупы, как гусыни, они алчны, неблагодарны, болтливы и распутны.
Снова Кристина Пизанская
Здесь стоит ненадолго вернуться к первой писательнице Кристине Пизанской, ибо она была младшей современницей Боккаччо, родилась и жила в переломную эпоху между Средневековьем и Возрождением, а значит, может послужить для нас проводником в мир идей того времени. Вероятно, Кристине не раз приходилось сталкиваться с ситуацией, когда люди, казавшиеся безукоризненно воспитанными придворными кавалерами, в своих произведениях осыпали женщин упреками и клеветой, низводили прекрасных дам в ряд «неразумной скотины». Чтобы ответить всем клеветникам сразу и поддержать женщин, стремящихся к образованию, Кристина написала трактат «О граде женском» (1404 г.). Название – в лучших традициях Возрождения – провокационно. «О граде Божьем» – так назывался один из основных трудов философа и богослова Аврелия Августина, в котором он описывает историю человечества как сосуществование Града Божьего и Града Земного. Люди, входящие в Град Божий, живут по установленным Богом законам, а обитатели Града Земного пребывают во грехе. По Августину, каждому человеку заранее определено, к какому Граду он принадлежит, но никто не может узнать предначертание до Страшного суда.
В своем произведении Кристина «строит» специальный город для женщин, где они защищены от хулы и могут предаваться наукам и искусствам наравне с мужчинами, ибо таков замысел Божий относительно них. Метафора строительства пронизывает весь текст. Кристина встречается с Дамой Разума, которая говорит, что подготовила для нее работу – копать землю и закладывать основание Града Женского. Кристина начинает «вскапывать поле учености лопатой вопросов». Прежде всего ее интересует: «Почему, по какой причине разные авторы в своих книгах выступают против женщин, несмотря на то, что это, как мне известно от вас, несправедливо; скажите, неужели от природы у мужчин такая склонность, или же они поступают так из ненависти к женщинам, но тогда откуда она происходит?»{ Здесь и далее цит. по: Пизанская К. Книга о Граде Женском // Пятнадцать радостей брака: Антология. М.: Наука, 1991.}
Разум отвечает: «Поведение мужчин предопределено не природой, оно, скорее, даже ей противоречит, ибо нет иной столь сильной и тесной связи, данной природой по воле Бога мужчине и женщине, кроме любви. <…> Одни прибегают к клевете из-за своих собственных пороков, другими движут их телесные изъяны, третьи поступают так из зависти, а четвертые из удовольствия, которое они получают, возводя напраслину».
Кристина спрашивает: «Было ли угодно Господу, осыпавшему женщин столь многими милостями, почтить их и таким достоинством, как способность к глубокому познанию и постижению высоких материй, наделил ли он их достаточно развитым для этого умом. Мое сильное желание узнать это объясняется тем, что, по утверждению мужчин, женскому уму доступно лишь малое знание».
И получает ответ: «Если бы в обычае было посылать в школу дочерей, как и сыновей, то не сомневайся, что они учились бы столь же усердно и понимали бы тонкости всех наук и искусств столь же хорошо, сколь и сыновья. Но, как я уже говорила, с женщинами случилось так, что, будучи слабее и деликатнее телосложением, чем мужчины, они оказались менее способными к выполнению многих обязанностей, а потому их ум более широк и проницателен, нежели они могут проявить. <…>
Но что касается суждения, будто всем известно, что женщины знают меньше мужчин и что у них, значит, меньше способностей к познанию, то стоит посмотреть на деревенских мужчин, занятых обработкой земли, или на тех, что живут в горах. Ты обнаружишь, что во многих местах мужчины из-за своего тупоумия совершенно дикие. Несомненно, однако, что Природа наделила их теми же телесными и умственными способностями, что и наиболее ученых и мудрых мужей. Различие же объясняется неодинаковой образованностью, хотя, как я говорила, среди и мужчин, и женщин есть от природы более умные и менее умные. <…>
Твой отец, который был философом и весьма умным человеком, не верил, что обучение наукам портит женщин, и, как ты сама знаешь, он был очень доволен проявленной тобой склонностью к ним. Взгляды твоей матери, которая желала тебя видеть, как подобает, за прялкой и простодушными девичьими занятиями, были главным препятствием для твоего продвижения в науках. Но, как гласит уже упоминавшаяся поговорка, нельзя отнять того, что дала природа, и потому твоя мать не смогла помешать твоей любви к знаниям, которые ты благодаря природной склонности собирала по крохам. Я уверена, что ты не пренебрегаешь ими и считаешь великим сокровищем. И в этом ты, конечно, права».
