«Парад на Си-стрит!
Вчера после полудня на Си-стрит все наблюдали невиданное зрелище. Группа «ночных бабочек»... около пятидесяти, шествовала по улице, гордо представляя свою профессию.
Ваш покорный слуга считал, что еще со времен Натаниэля Готорна за этой почетной профессией закреплен красный цвет. То ли здесь произошла какая-то ошибка, то ли просто времена меняются. Но вчера жители Вирджиния-Сити любовались совсем другим цветом.
Причина кроется в том, что порядочные леди нашего города обратились к своим мужьям с требованием, чтобы девушки легкого поведения носили какой-нибудь отличительный знак. Чтобы сразу определять «порядочных» и «непорядочных». Мужчины, следует заметить с неохотой, подчинились. Было решено, что у женщин легкого поведения должны быть желтые банты в прическе.
Наши девушки с Си-стрит в знак протеста решили довести это до абсурда. Они оделись во все желтое, не исключая и желтых бантов в волосах, и дружной толпой прошествовали по улице. Это вызвало среди жителей Вирджиния-Сити живейшую реакцию, от веселого смеха до чопорного негодования.
Путем осторожных расспросов ваш покорный слуга выяснил, что организатором этой новой «человеческой комедии» была Мадлен Дюбуа, весьма известная среди местных вдовцов. После кончины Хетти Фостер она приняла бразды правления «Раем». Автор этих строк был лично знаком с Хетти Фостер, настоящей леди и изысканнейшей представительницей своей профессии. Безусловно, она не позволила бы своим девушкам участвовать в этом веселом зрелище. Теперь же, по слухам, «Рай» перешел по наследству ее родственнице, одной юной особе, совсем недавно приехавшей в наш чудесный город с Востока. Поскольку «Рай» всегда имел репутацию приличного во всех отношениях заведения, ваш покорный слуга будет удивлен, если вчерашнее шествие – это не экстравагантная выдумка новой наследницы.
Если автору удастся переговорить с вышеупомянутой молодой особой, он, несомненно, поделится своими впечатлениями с читателями в следующих номерах».
Внизу стояла подпись: «Марк Твен».
С замиранием в груди Серена подняла глаза. Над ней, мрачно насупив брови, возвышалась миссис Тэй-лор со скрещенными на пышной груди руками.
– А я-то думала, какая ты милая девочка, настоящая леди. А ты, оказывается... – Она остановилась, подбирая подходящее слово.
– Простите, миссис Тэйлор, если я причинила вам беспокойство...
– Беспокойство? Ха! Позор, какой позор, что одна из этих живет в моем доме!
– Но я не имею никакого отношения к вчерашнему шествию! – Серена беспомощно взмахнула руками. – И о «Рае» я ничего не знала до приезда сюда. Ни я, ни мой отец и не подозревали, какое наследство оставила нам тетя Хетти. И я пока не согласилась принять его под свое управление.
Матушка Тэйлор фыркнула в ответ:
– Красивая сказочка!
– Клянусь вам, это правда. Если хотите, можете спросить у судьи Харда, он вам все подтвердит.
– Не поверю ни одному его слову. Он частенько околачивался поблизости, но мужчинам-то сюда путь заказан... Впрочем, это не важно. Ты родственница Хетти Фостер, и этого достаточно. Фамилия знакомая, как я сразу не поняла! Но ты на первый взгляд показалась вполне приличной девушкой...
– Не клевещите на Хетти Фостер! – возмутилась задетая за живое Серена. – Она была порядочной женщиной!
– Порядочной, говоришь? Разве она не была содержательницей публичного дома?
Серена с трудом сдерживала слезы.
– Она просто зарабатывала себе на жизнь, точно так же как и вы, миссис Тэйлор.
Матушка Тэйлор задохнулась от возмущения. Лицо ее приобрело багровый оттенок.
– Как ты смеешь?! Как ты смеешь сравнивать меня с ней?!
Разозлившись, Серена продолжала:
– А как насчет мужчин? Никто не избегает и не порицает мужчин, посещающих такие места. Так почему же женщина, зарабатывающая содержанием дома для блудниц, хуже мужчин, постоянно пользующихся их услугами? В любом случае одно дело – тетя Хетти и совсем другое – Мадлен Дюбуа.
– А на похоронах твоих родителей кто был? Мадлен Дюбуа, нахальная девка, собственной персоной! Пришла бы она туда, если бы ты ее об этом не попросила? – Хозяйка остановилась, чтобы перевести дыхание. – Вот что я тебе скажу, девочка: ты должна съехать отсюда сегодня же!
– Я заплатила деньги до конца недели, – возмущенно огрызнулась Серена, – и я останусь до конца недели. Если хотите, можете попробовать выставить меня силой!
Девушка решила, что она будет сопротивляться, если понадобится, царапаться и драться. Матушка Тэйлор тяжело вздохнула:
– Хорошо, до конца недели, но ни днем позже. Ты ясно меня поняла? А потом убирайся к таким, как ты.
Серена торопливо направилась в свою комнату, плача уже в открытую. Счастье новой жизни, такой прекрасной и радостной, внезапно раскололось вдребезги, словно упавшая на пол чашка. Выбора у нее не было, ей нужно немедленно переговорить с Мадлен Дюбуа. Но отправиться в «Рай» можно только поздним вечером – ей просто не хватит смелости прийти туда при свете дня.
В «Рай» Серена приехала затемно. Она долго и громко стучала в дверь, прежде чем ей наконец открыли. Не узнав Серену, Чу Чин начала:
– Дом сейчас закрыт...
– Чу Чин, – прервала ее Серена, – ради Бога, я же не посетитель. Мне нужно видеть Мадлен.
Она ногой приоткрыла дверь пошире, заставив Чу Чин попятиться, и шагнула внутрь.
– Извини, Чу Чин, – сказала девушка. – Где Мадлен?
– В гостиной.
Серена прошла через прихожую и легонько постучала в дверь.
При виде Серены Мадлен радостно проговорила:
– Серена! Рада тебя видеть! Я уж думала, ты так никогда и не появишься.
– Ты изменишь свое мнение, когда узнаешь, зачем я пришла, – ответила Серена. В ней опять проснулась злость.
– О? – осторожно сказала Мадлен и, присев на диван, закурила. – Почему же?
– Из-за этого идиотского вчерашнего шествия!
– Ах это! – Мадлен с облегчением засмеялась. – Это была неплохая идея, и мы прекрасно провели время.
– Уверена в этом! Но почему ты не посоветовалась со мной, перед тем как затеять это?
Лицо Мадлен стало непроницаемым.
– А я должна была? Ты сказала, что я могу управлять «Раем» по своему усмотрению.
– «Раем» – да. Но то, что случилось вчера, не имеет ничего общего с «Раем», хотя ты и пыталась сделать так, чтоб над ним смеялся весь город.
– Я считаю, что это хорошая реклама, – сказала Мадлен. – Две последние ночи у нас просто аншлаг, такого не случалось уже несколько месяцев. Я очень любила Хетти, но мне кажется, она была слишком консервативной. В этом деле самое важное, чтобы тебя знало как можно больше людей.
