Эванджелина направилась на второй этаж осматривать гостевые спальни. Она остановилась возле детской, где леди Хедерингтон тяжело опустилась на софу, а Нэнси и Джейн пристроились по обе стороны от нее.
По словам Джейн, она ушла из комнаты на поиски ночного сосуда, и это было довольно давно, а когда вернулась, девочки исчезли. По словам Нэнси, пятилетние близнецы могли оказаться где угодно и невозможно было даже представить, где именно. Леди Хедерингтон бормотала пламенные молитвы, дрожала и говорила о том, что дети пропали сами и по доброй воле, а не по злой воле неизвестного убийцы.
Эванджелина стянула с рук перчатки и выразила всем троим свое глубочайшее сочувствие. Она каждую дружески обняла в надежде как-то умерить их страхи и заодно выяснить хоть что-нибудь о таинственном исчезновении девочек.
Преуспела она только в том, что у нее началась такая сильная головная боль, что на мгновение она лишилась зрения. С момента ужасного соприкосновения с телом лорда Хедерингтона даже краткий контакт с любым человеческим существом вызывал у нее острейший приступ боли и состояние удушья, когда она с трудом могла вдохнуть воздух.
Как только пароксизм боли стих настолько, что она смогла открыть глаза, Эванджелина направилась по коридору, шедшему вдоль гостевого крыла. Она шла, открывая все двери и окликая девочек по имени.
Но не услышала ничего, кроме собственного голоса, эхом отражавшегося от стен. В пустых необитаемых спальнях она не нашла никого, кроме испуганной служанки, заглядывавшей под письменные столы и под кровати.
Если бы она осмелилась предположить, что девочки прячутся по собственному желанию! Благодаря знакомству с такими мужчинами, как ее отчим, Эванджелина научилась прятаться в самом нежном возрасте. И все же скрыться от слуг ей никогда не удавалось. Они были слишком наблюдательными и вездесущими. А это означало только одно: девочки не могли долго оставаться ненайденными. Они должны были быть где-то недалеко от детской. Но где?
После того как она закрыла дверь в последнюю гостевую спальню в соседнем коридоре, Эванджелина прижалась все еще гудящей от боли головой к стене между двумя картинами в рамах.
Кто-то скребся за стеной. Она слышала жутковатое эхо шелеста и царапанья, и по этому звуку определила, что между стенами находится узкий потайной ход.
Оглядев длинный коридор в поисках того места, где, как ей помнилось, находилась дверь в тайный ход, она уже могла различить шум, который, казалось, приближался и становился громче, и звучал так, будто кто-то простукивал ногтями гнилое дерево, как бывает, когда по нему пробегают коготки отвратительных маленьких грызунов.
Эванджелина постучала в стенку. Шум прекратился. Она прижалась ухом к стене. Возможно, на ее восприятие влияло воображение.
Тихий глухой стук послышался где-то у ее ног. Эванджелина пнула ногой плинтус и трижды повторила это действие.
Снова на несколько секунд наступила тишина, потом она опять услышала три быстро последовавших друг за другом глухих удара возле своих ног, и у нее не вызвало сомнения то, что они были ответом на её стук. А потом — слава тебе Господи! — послышался тихий приглушенный голосок:
— Мама! Джейн! Нэнси!
На секунду Эванджелина замерла, потом помчалась по коридору, дергая раму каждой картины в поисках той, что прикрывала дверь в тайный ход. Один пейзаж обрушился с грохотом на пол, испугав горничную, которая несла поднос с чаем.
— Приведите мистера Лайонкрофта! — закричала Эванджелина, обращаясь к изумленной горничной. — Сейчас же!
Чайный сервиз рухнул на пол, оставив на полу лужу чая и черепки фарфора.
Горничная помчалась по коридору что есть духу.
Эванджелина остановилась перед широкой золоченой рамой высотой в человеческий рост. Что это? Картина? Она рванула раму, но ей удалось только изменить ее положение. Теперь она висела косо. Как она могла забыть, какое из полотен было предназначено для того, чтобы скрыть дверь? Если бы она не была тогда в отчаянии и не стремилась во что бы то ни стало поскорее выбраться из удушливого заточения тайного коридора, то обратила бы внимание на картину, маскировавшую вход в него.
Эванджелина попыталась сдвинуть с места другую картину, потом еще одну, третью.
К тому времени, когда наконец она нашла нужную и под ней распахнулась дверь, в коридоре послышались быстрые тяжелые шаги Лайонкрофта и горничной, которая собирала черепки разбитого сервиза.
— Что, черт возьми, вы делаете? — спросил он, поравнявшись с Эванджелиной.
— Близнецы, — пояснила она, указывая дрожащим пальцем в непроглядный мрак. — Они там, в ловушке.
Не теряя времени на дальнейшие расспросы, он рванул мимо нее и исчез в направлении, противоположном тому, откуда она слышала шум. Его исчезновение было таким неожиданным, что воздух застрял у нее в горле.
— Нет! — крикнула она в темноту, стоя на границе между освещенным свечами пространством и тенями, цепляясь рукой за дверную раму. — В другую сторону! Вернитесь! В другую сторону! Они…
— Мама! — послышался слабый, полный ужаса голосок из мрака справа от Эванджелины.
— Нет, это мисс Пембертон! — крикнула она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Иди сюда!
— Где вы?
— В коридоре. Иди на мой голос, дорогая.
— Я не могу… Здесь слишком темно, — послышался отчаянный срывающийся детский голосок. — Вы не можете прийти ко мне?
— Я… — Эванджелина с трудом глотнула воздуха. Вступить в узкое удушающее пространство она не могла, не могла, не могла.
— Рейчел? Ребекка? — послышался звучный голос Лайонкрофта, а за этим последовали шаги его больших ног, обутых в сапоги, и он снова появился в поле зрения.
— Сюда! — сказала Эванджелина, указывая правильное направление.
— Почему вы не пошли к ним?
Тени были слишком густыми, чтобы можно было разглядеть выражение его лица, но тон его был, вне всякого сомнения, сердитым.
— Я… — начала она снова, не в силах закончить мысль. Легкие ее сдавило удушьем, в горле стоял спазм.
Но он уже скрылся, скользнув по узкому проходу туда, откуда доносились тихие всхлипывания ребенка. Когда истекло несколько мгновений, показавшихся мучительно долгими, он вернулся с малышкой на руках, которая льнула к нему и обнимала за шею.
— Ребекка? — спросила Эванджелина.
— Нет, Рейчел. Она была одна.
— О! А где Ребекка?
— Не знаю. Рейчел говорит, что не знает.
— Они были не вместе?
— Рейчел, ты и Ребекка были вместе?
Головка Рейчел нырнула, изображая отчаянный кивок.
— Но я не знаю где.
