— Я… не готова сейчас ответить да, Хаим. Но я и не говорю — нет.
Она расплела пальцы и спокойно подала ему руку.
Он усмехнулся.
— Блин. А я ведь еще могу уломать человека на свою задумку, если захочу этого.
* * *
Они наконец покинули корабль и стали спускаться по длинному кабелю на калькуттский причал. Там яблоку негде было упасть от журналистов, корпоративных и самозанятых; гомон вопросов белым шумом глушил аудиосистему скафандров. Но когда они насилу отбились от любопытствующей толпы, оказалось, что встречает их, собственно, лишь один человек. Митили заметила эмблему на его темном скромном скафандре: серебряная восьмиугольная звезда, обрамленная слезой. Символ Демархии. Хаим покосился на нее и прошептал:
— Абдиамаль, что ли?
Она кивнула. И представила себе самодовольную улыбку другого, литанию иронических поздравлений, которые он наверняка приготовил, узнав об их успешном возвращении.
Резко нахмурившись, Митили слегка пихнула Хаима локтем.
— Держись от меня подальше, д'Артаньян. Надеюсь больше никогда тебя после эдакого не увидеть!
Он уставился на нее. Она подмигнула ему. Изумление миновало; д'Артаньян слабо улыбнулся и кивнул.
— Да я и сам того же мнения, глупышка! Если Абдиамаль мне еще хоть раз попадется, я ему как следует зубов поубавлю.
— Придется тебе действовать в порядке живой очереди… — Изобразив удивление, она злорадно воскликнула: — А, вот и вы, Абдиамаль!
Абдиамаль оглядел их и покачал головой. Лицо его было кислым.
— Гм. Ну что ж, у меня к вам, э-э, всего один вопрос.
Они остановились, храня прежнее грозное выражение.
— И какой?
— Вы не собираетесь меня пригласить на свою свадьбу?
Двое молча, недоверчиво посмотрели на него, затем переглянулись между собой. Хаим медленно стащил с пальца, затянутого в перчатку, золотое кольцо и размашистым жестом опустил его на раскрытую ладонь Абдиамаля. Они улыбнулись, обошли его с двух сторон, взялись за руки и пошли дальше по космодрому.
Вернор Виндж. Рассказы
Сухой мартини
Догадывалась ли я, что Хорек Фаулер станет известным человеком? Да ни в жисть. Иногда мне думается, что Галактике было бы куда лучше, если б этот гаденыш оказался чуть ближе к месту своего первого эксперимента. Возможно, успешных примеров колонизации у нас насчитывалось бы меньше, но и плохие ребята бы не получили в свое распоряжение гиперновые.
В 78‑м Хорек служил у меня офицером по науке на Нельсоне Бонде. Ох и славные были деньки. Телепорт–двигатель всего пару десятилетий как изобрели. Человеческая раса наконец постигла свою восхитительную уникальность: жизнь во Вселенной встречается повсеместно, однако, если не считать Матери–Земли, никого умнее водорослей там не водится.
Вы, конечно, в курсе, и вас это совсем не беспокоит; стараниями Хорька переделка планет выглядит элементарным занятием. Но в 78‑м там, в туманности Ориона, нам она такой не казалась.
Третья планета звезды, проходившей по общим каталогам под номером 34920029, представляла собой мир земного типа, с почти круговой орбитой, расположенный в самой середке умеренной зоны своей системы. Не чаще раза на миллион систем находишь такую куколку. Настоящий рай. Но не без мелких недостатков, куда от них деться. Именно за этим — исправить недостатки — и наняло нас Агентство Продвинутых Проектов. Видите ли, третья планета была на миллиард лет старше Земли, и когда–то здесь вполне могла существовать жизнь. Затем, как обычно везде и случается, океаны либо улетучились в космос, либо впитались в кору, оставив по себе лишь бескрайнее высохшее дно. А вот кометное облако системы никуда не делось. АПП заказало нам восполнить океаны кометной водой и насадить на планете первоначальную форму землеподобной экосистемы.
Тут–то и выдвинулся на передний план Хорек Фаулер. Его техники рыскали в местном облаке Оорта, готовя к телепортации пару тысяч комет. А Хорек, вы спросите, где — на окраине, вместе со своими людьми? Хренушки. Он не вылезал из базового лагеря на третьей планете, на склоне горы, что в древности, подобно Мауна–Кеа, вставала из утраченных этим миром океанских вод. Я указала ему на это, и Хорек не замедлил предоставить кучу объяснений.
— Но, мадам капитан, я ведь занимаюсь исследованиями океанского дна.
— Лейтенант Фаулер, вам следует обращаться ко мне капитан Ли.
— Э-э, гм, да, мэм.
Хорек словно бы искал чего–то глазами в небе. Я застигла его довольно далеко от лагеря, уже после заката. Звезда ОК34920029 удалена всего на пятьдесят светолет от крайних метелок туманности Ориона. Вид открывался не такой, какого можно было бы ожидать по красочным астрофотографиям с цветастыми фейерверками. Едва различимые глазом вихри и завитки раскинулись на все небо, Меч Ориона занимал добрых пятнадцать градусов, а половину неба мрачным знамением укутало темное молекулярное облако.
Хорек жестом обвел небосклон.
— Мэм, у нас там всего два спутника слежения, а дно требуется закартировать с сантиметровой точностью. Мы, гм, обязаны увериться, что кометы попадут в точно назначенные места.
— Фаулер, но стометровой точности вполне достаточно. Кого колышет, если мы попутно разбомбим с орбиты чью–то недвижимость?
— Э, гм, да… — Ага! Он наблюдает за огоньком, медленно пересекающим северную часть небосвода. Яркая искорка была не одним из наших спутников, но кораблем службы контроля качества АПП, Уинстоном П. Сандерсом[4].
Хорек в своих мемуарах утверждает, что великая идея посетила его еще до отлета Нельсона Бонда с Земли, но это чушь собачья. Для трюка, который он в конечном итоге провернул, топографическая карта высокого разрешения действительно пригодилась, но я‑то знаю, что на тот момент он еще до этого не докумекал. Понимаете ли, что бы там Хорек ни наплел в своих мемуарах, а вокруг базового лагеря Фаулер слонялся по куда более простой причине.
Он указал на тускнеющий и удаляющийся к горизонту огонек Уинстона П. Сэндерса.
— Вы как думаете, Шейла к нам еще заглянет?
Шейла. Контракт–менеджер АПП. Хорек втюрился по уши.
— Хорек, ну твою дивизию! Ты что, на свидание собрался?
— Ну, я же знаю, если б она мне только шанс дала, то мы непременно бы понравились друг другу! Я ее приглашал спуститься. Опрокинуть стаканчик. У меня особый талант к очень сухим мартини. Уверен, если выждать достаточно долго, она непременно соблазнится.
О Боже.
Я сграбастала Хорька Фаулера за шею и респиратор.
— Лейтенант, внимание. Шейла Мбабе — офицер АПП, профессионал. Она если и появится, то внести финальный штрих в нашу работу, а не на свидание с кем–то из моего экипажа, ясно?
Даже не вдаваясь в профэтику, я себе вообразить не могла, чтобы Хорек вызвал у нее какой бы то ни было интерес.
— Да, мэм.
В голосе Хорька слышалось отчаяние. Это значит, что и тогда он еще не додумался до великой идеи. Я вспоминаю, как он отвернулся и поднял голову к сиянию Ориона. Он думал про Шейлу Мбабе, сухой мартини и неизбежное отступление в бездны межзвездного пространства — чтоб себя понапрасну не изводить.
— Мэм, а вы никогда не задумывались, что там, в молекулярных облаках?
Я пожала плечами. Я все еще не вполне успокоилась от осознания, какой хмырь у меня в экипаже засел.
— Газ. Пыль. Куча маленьких звезд пытается родиться на свет.
Он задумчиво похихикал.
— Ага, а их старшие братья и сестры сдувают прочь то, что может пригодиться малышне. Газ — в основном водород, атомный, молекулярный, ионизированный. Но воды и органики тоже хватает. Ближайшая долька облака, Седалище Ориона, диаметром четыре световых. Молекула тут, молекула там, в миллион раз больше воды, чем во всех океанах, когда–либо попадавшихся человеку.
— Да, и вода эта совершенно недосягаема. Были бы наши желания рыбами, Фаулер, ты бы стал богачом. Вам, техникам, хватило бы пары тысяч комет ближнего космоса, чтобы набить карманы.
