что его кто-то не знает.
– Ну, на нет и суда нет – сказал как бы про себя лейтенант.
Командующий опешил:
– И что же теперь делать?
– Нужно звонить Филончику, – сказал Андрей.
– Ну, так идите и звоните.
– Товарищ вице-адмирал! – взмолился лейтенант. – Сейчас же адмиральский час. Филончик меня выдерет. Позвоните сами.
Благостное настроение командующего улетучивалось с каждой минутой.
Он молча вылез из машины и пошёл в здание КПП к телефону. Мигом проснувшиеся мичмана, как матросы-первогодки рванулись к выходу и спрятались за будкой. Адмирал подошёл к телефону:
– Какой номер у этого Филончика-гандончика?
Андрей назвал номер. Послеобеденный сон помощника начальника штаба по режиму был грубо нарушен. И тут же всё завертелось с быстротой рулетки, мичмана бросились открывать шлагбаум, лейтенант взял под козырёк. Командующий сел за руль, проехал в зону и вдруг остановил машину. Всё внутри у него кипело. Адмирал приоткрыл дверцу машины.
– Вы бы лучше, товарищ лейтенант, так матросов ловили, как адмиралов ловите, – сказал он в сердцах.
– А я всех одинаково ловлю: и матросов и адмиралов, – последовал ответ.
Адмирал резко захлопнул дверцу «Волги» и медленно покатил к ЗКП.
Ю. Петрушков
Телеграмма с лодки
«Все были лейтенантами, но всему своё время. Вы, товарищ капитан 3 ранга – исключение».
Из выступления на офицерском собрании
Подводный крейсер в море на боевой службе. Всё уже устаканилось, экипаж пришёл в себя после предпоходовой подготовки и всевозможных проверок. На борту уже почти благодушие и размеренная подводная жизнь, перемежаемая занятиями, учениями, тренировками, в общем, мероприятиями боевой подготовки. И так день за днем. Всем уже становится скучно, все уже начинают потихоньку звереть. И вот как-то в кают-компании лейтенант по первому году службы спросил у командира боевой части связи:
– Товарищ капитан 3 ранга! А можно телеграмму домой отправить? У мамы завтра день рождения. Хотелось бы поздравить.
Главный связист уже открыл рот, чтобы сказать лейтенанту всё, что он о нём думает, как вдруг боковым зрением усмотрел ядовитые улыбки на лицах механических офицеров, в простонародье, «механизаторов». Решение созрело мгновенно.
– Тебе на художественном бланке или простую? – спросил он как-то даже обыденно.
– Конечно на художественном.
– Ну, пиши текст, лейтенант, и неси в рубку связи. Да, с тебя за художественный бланк рубль двадцать, а за текст радисты подсчитают и квитанцию выпишут.
Довольный лейтенант помчался писать телеграмму. Вечером на ужине связист подошёл к лейтенанту и протянул тому квитанцию и сдачу за отправленную телеграмму. Народ в кают-компании затих и задумался. На следующий день опять же в кают-компании к командиру боевой части связи подошёл трюмный офицер.
– Телеграмму можно отправить? На художественном бланке. Жену поздравить с днём рождения.
Сразу же за трюмным подошли ещё два офицера с такими же просьбами и потом ещё один. Главный связист обвёл хитрым взглядом напряжённых офицеров и, обращаясь к лейтенанту, сказал:
– Извини парень. Механизаторы тебя хотели разыграть, да сами попались. Вот тебе твои деньги и текст. С лодки личные телеграммы не отправляют.
И уже повернувшись к механическому концу кают-компании, произнёс:
– Вот так. Сами себя развели. Вы как будто первый день на подводном флоте, – и добавил, – не обмани ближнего своего…
Про сгущёнку
Автономий. Вот уже 35 суток командир подводного крейсера, приходя на завтрак со второй боевой сменой в 04.15, отдаёт своё блюдце со сгущёнкой вахтенному офицеру, по совместительству командиру боевой части 3. С милой улыбкой, под завистливые взгляды офицеров, минёр принимает подношение и уписывает его в одну харю. Проходит ещё 35 суток, автономка переходит в свою завершающую фазу. Все уже привыкли к тому, что минёр съедает командирскую сгущёнку и даже не бросают на него косые взгляды. Как вдруг командир как бы между делом произносит на очередном завтраке:
Минёр! А ты знаешь, что когда вернёмся домой, то все к жёнам и подругам побегут, а тебе придётся вахтенным офицером остаться.
– Почему, товарищ командир?
– Да потому, что ты после двойной пайки сгущёнки в рубочный люк не пролезешь.
Минный офицер как-то сразу сник и задумался. Офицеры злорадно засмеялись, даже не засмеялись, а заржали. Командир, довольный собой, что так удачно пошутил, ушёл из кают-компании и за повседневной суетой сразу же забыл об этой шутке. Да и присутствующие ещё немного поподкалывали минёра и престали. Надоело. Но сам виновник подкола про командирские слова не забыл. Первое, что он сделал, это отказался на очередном завтраке от командирской пайки сгущёнки.
– Не поможет, – констатировал командир, – за две недели не похудеешь. Хочешь не хочешь, а заступать вахтенным офицером по приходу в базу придётся.
Пролетели оставшиеся до конца похода сутки. Трпк СН вовремя получил радио о возвращении в базу и всплыл в надводное положение. Всплытие пришлось на время обеда и пересменку боевых смен. Командир корабля в компании второй боевой смены быстро поглощал пищу, чтобы выйти наверх, на мостик. Вдруг он осмотрел кают-компанию и спросил:
– А где минный? Знает кто-нибудь или нет?
В этот момент дверь в кают-компанию отворилась и в открывшийся проём просунулась голова минёра в зимней шапке.
– Что случилось, минёр? – спросил командир, как-то сразу внутренне собираясь.
– Товарищ командир! – скороговоркой прокричал минный офицер, – а я наверх вылезал!
– Ну и что?
Так пролезаю я в рубочный люк, пролезаю! Будем тянуть жребий, кому вахтенным офицером заступать по приходу!
Командир как-то странно взглянул на него и вдруг громко захохотал, за ним захохотали офицеры, коки и вестовые.
И только ничего не понимающий, но радостно улыбающийся минёр медленно переводил взгляд с одной гогочущей физиономии на другую.
Про кино
Завтрак второй боевой смены. Практически все офицеры второй смены – лейтенанты, присутствует пара-тройка старших лейтенантов (даже вахтенный офицер – старший лейтенант) и только один капитан-лейтенант – «космонавт», т. е. командир группы космической связи. Все в один голос уговаривают вахтенного офицера запросить добро на просмотр фильма, но тому не хочется обращаться к начальству.
– Сейчас на завтрак придёт командир, – произносит минёр, – пусть «космонавт» договаривается, он капитан-лейтенант и с командиром с лейтенантов служит.
Народ начинает упрашивать командира группы космической связи. Долго этот процесс не длится, «космонавту» тоже хочется посмотреть кино. В кают-компанию заходит командир корабля:
– О чём шумим-спорим? Почему спать не идём?
С первого взгляда становится ясно, что у командира хорошее настроение.
– Товарищ командир! – произносит связист. – Есть предложение, подкупающее своей новизной.
– Ну что там ещё у тебя? Опять какую-нибудь каверзу придумал?
Командир, в общем-то, благоволит к связисту, они вместе ещё с «большого
