круга».
– Да нет, давайте кино посмотрим. Спать совсем не хочется.
– А отсыпаться на вахте будете или на отработках?
– Товарищ командир! Да как можно, только не на вахте!
– Ну ладно, организуй это дело. Я тоже, пожалуй, посмотрю. Давай что-нибудь весёленькое: «Любовь и голуби» или сказку «После дождичка в четверг».
«Космонавт» поворачивается к гарсону и отдаёт команду
– Позвони в 8-й отсек и вызови в кают-компанию комсомольца. Скажи, кино смотреть будем.
Через какое-то время в дверном проёме появляется заспанный комсомольский работник. Даже не посмотрев, кто перед ним, он с ходу произносит:
– Кино не будет. Неурочное время.
Поворачивается к выходу и замирает, остановленный командирским голосом:
– О несчастный, тебе повезло трижды: во-первых, мы не удивились, во-вторых, мы не испугались, а в третьих, выдерем тебя после кино. Заводи шарманку.
Ворча про себя, заспанный комсомолец вешает в кают-компании экран и начинает настраивать «Украину».
Ещё раз про сгущёнку
На каждом подводном корабле сгущёнку выдают в разное время: где-то на завтрак, где-то на вечерний чай. Но суть не в этом. При очередном посещении кают-компании начальник РТС, на подходе к своему столику, толкнул в бок командира БЧ-4:
– Смотри, вон особила уже вперёд нас прискакал. И мажет, мажет сгущёнку.
Связист с интересом посмотрел в указанном направлении. Действительно, за их общим столом уже сидел особист и любовно мазал сгущёнку на горбушку батона. Но не это действо привлекло внимание командира БЧ-4, а то, что сгущёнка почему-то не стекала с краёв горбушки.
– Ты только погляди, – шепнул он начальнику РТС, – почти всю сгущёнку из блюдца на горбушку вбухал, а она не стекает по краям.
Учения
В дивизии проводятся учения по ПДСС. Все проинструктированы до слёз. Бдительность уже доходит до абсурда: вдоль дороги к пирсам через каждые 15–20 метров установили плакаты следующего содержания: «Бдительность – наше оружие!»
А погода стоит хорошая – летняя, и бороться с «диверсантами» не хочется до зубовного скрежета. Чтобы настроить подводников на серьёзный лад, на послеобеденном построении командир, замполит и прибывший с проверкой дивизийный НЭМС очередной раз проинструктировали всех по вопросам бдительности. Экипаж распустили. Кто-то начал спускаться в лодку, кто-то перекуривал, кто-то просто урывал секунды солнечных ванн, в общем, не особенно торопились.
Командир, замполит и НЭМС обсуждали на пирсе насущные проблемы. В этот момент мимо них прошёл матрос-почтальон.
– Чудны дела твои, Господи! – тихо ответил начальник РТС.
В этот момент особист откусил от горбушки приличный кусок, и сгущёнка потекла водопадом во все стороны: по бороде «особенного офицера», по его пальцам, закапала на кремовую рубашку, на стол. Любитель сгущёнки пытался поймать руками стекающие сладкие ручейки и капли, но все его попытки были тщетны.
– Ой, не могу, – сквозь смех простонал связист, – он оказывается, весь мякиш из горбушки вытащил. А я-то думаю, как же так: мажет, мажет, а сгущёнка не течёт.
Жадность фраера сгубила! – также сквозь смех процитировал классику начальник РТС.
Бросив на тарелку недокусанную горбушку, особист кинулся к выходу из кают-компании: на камбуз отмываться.
Замполит остановил матроса, просмотрел почту, отобрал себе наиболее интересные издания и махнул рукой: «Свободен, мол».
– Вам ещё посылку передали, – произнёс почтальон.
– Давай, что там у тебя, – протянул руку замполит, и матрос передал ему свёрток, завёрнутый в газету. Сразу же придвинулись командир, НЭМС, оба старпома и помощник.
– Ну, кто там что прислал, давай разворачивай, – нетерпеливо произнёс НЭМС.
Замполит торопливо развернул свёрток, и благостная улыбка сошла с его лица. В газету были завёрнуты буханка чёрного хлеба и записка следующего содержания: «МИНА' ВЗОРВАЛАСЬ!!!»
Про бирки
«Матрос без бирки,
Что… баржа без груза».
Флотская мудрость
На тяжёлом подводном крейсере происходил приём-передача материальной части от первого экипажа второму. Все боевые части и службы уже представили командирам акты на утверждение и только в БЧ-4 никак не могли найти 500 метров телефонного полевого кабеля («полёвки»). Где только её не искали: как сквозь землю провалилась. Решение обоих командиров было поистине мудрым: командиру группы космической связи сдающего экипажа приказано было остаться на борту и искать пресловутую «полёвку», а личному составу БЧ-4 принимающего экипажа оказывать всяческую помощь в поисках. Но, тем не менее, общекорабельный акт подписан не был. Сдающий экипаж покинул корабль, и в этот торжественный момент на борт вступил только что назначенный новый замполит второго экипажа. Политработник представился командиру и сразу же взял быка за рога: двинулся с обходом по кораблю. В результате получасового обхода им было выявлено вопиющее безобразие – бирки на каютах принадлежали старым хозяевам, и политработник несколько раз ошибся, обращаясь к их обитателям по имени отчеству или званию и фамилии. По окончании обхода замполит через помощника передал приказание командирам боевых частей и начальникам служб: в течение часа поменять бирки на каютах. Начальники ответили: «Есть!» – и не поменяли. Были другие горящие дела. Политработник снова передал приказание и добился его выполнения. С помощью пишущих машинок и какой-то материи бирки были изготовлены и приклеены на каюты подводников.
Вечером того же дня замполит собрал командиров боевых частей и начальников служб в своей каюте для знакомства и выдачи «ЦУ». В назначенное время собрались все, кроме командира БЧ-4. Последний опаздывал по причине того, что подписывал у командира акт приёма-передачи, так как злополучная «полёвка» была наконец-то найдена. Мрачный командир утвердил акт и сказал: «Ну, голубь, можешь лететь к Заму. Сейчас ещё он тебе выпишет…»
Связист остановился перед каютой замполита, поправил «РБ», ПДУ, машинально взглянул на дверь каюты и ухмыльнулся. На бирке значилось – «Заместитель командира по политической части кап. 2 ранга Колобков Лукьян Василевич» – ФИО замполита первого экипажа. Стукнув для приличия в дверь, командир БЧ-4 перешагнул порог и с ходу спросил:
– Вызывали, Лукьян Васильевич? Прибыл по Вашему приказанию.
Офицеры с любопытством глядели на вновь прибывшего. Замполит оторопел и проговорил:
– Я не Лукьян Васильевич. Я Антон Анатольевич.
– А на бирке написано, что Лукьян Васильевич, – чётко доложил связист.
Командиры и начальники молча ухмылялись: кто в усы, а кто в сторону, наблюдая эти дебаты.
– Это помощник виноват, – вдруг произнёс замполит, – я думал, что он мне бирочку заменил, а он даже и не подумал.
– А я думал, что у Вас освобождённый секретарь комитета ВЛКСМ подчинённый. Между прочим, целый старший лейтенант, – парировал помощник.
– Но он же должен зажигать личный состав и вести за собой, ему не до бирочек.
– Зажечь и повести любой сможет, а вот бирочку поменять не
