пальца.
Три точки.
След на приглашении.
Значит, она знала.
Значит, это было не случайное касание.
Севериан Рэйс стоял чуть позади Лиоры, рядом с Селестой. Отец выглядел старше, чем вчера. Или Элина просто впервые смотрела на него без желания заслужить хоть что-нибудь. Его лицо стало жёстким, когда он увидел Артариона. Потом — ещё жёстче, когда понял, что Элина не одна и не просит.
Селеста улыбнулась.
В точности как в день бала.
Только теперь Элина знала, что эта улыбка не семейная жестокость, а часть чего-то большего. Племянница Валериана. Женщина у зелёного стола. Та, чьего имени боялась Марта.
Селеста сделала шаг навстречу.
— Элина, милая.
Артарион чуть замедлился, но Элина не остановилась.
— Леди Селеста.
Не “мама”. Она никогда так не называла её.
Не “мачеха”. Слишком много родства.
И не “госпожа Рэйс”. Слишком много признания её права на дом.
Просто леди Селеста.
Улыбка мачехи осталась на месте, но вокруг глаз появилось едва заметное напряжение.
— Мы не были уверены, что ты придёшь.
— Поэтому прибили приглашение к воротам ножом?
Кто-то рядом тихо ахнул.
Селеста мягко рассмеялась.
— Дорогая, северные дороги опасны. Посыльные иногда выбирают грубые способы, чтобы письмо не потерялось.
— Как предусмотрительно. Особенно надпись.
Дамиан сделал шаг вперёд.
— Элина.
Она повернулась к нему.
Его голос был тем же, что в саду, когда он когда-то говорил ей о книгах. Тем же, что в коридоре, когда просил не сердиться на его долгие отъезды. Тем же, что вчера использовал, чтобы сказать: во мне нет будущего.
— Я рад, что ты пришла, — сказал он.
— Не лгите в брачной галерее, лорд Велран. Здесь это дурная примета.
Он побледнел.
— Я не хотел, чтобы всё вышло так.
— Странно. Именно так оно и вышло.
Лиора опустила глаза.
Дамиан заметил это и резко сказал:
— Не сейчас.
— Да, — согласилась Элина. — Вчера было тоже не время. Удобных минут для совести у вас мало.
Севериан подошёл ближе.
— Достаточно.
Элина посмотрела на отца.
В зале стало холоднее, хотя свечей меньше не стало.
— Ты явилась сюда под защитой человека, чьё имя проклято империей, — сказал Севериан тихо. — Если в тебе осталась хоть капля разума, уйди до начала церемонии.
— Вы сами пригласили меня засвидетельствовать милость семьи.
— Не вынуждай меня говорить при гостях.
Элина чуть наклонила голову.
— Что именно, лорд Рэйс? Что вчера вы вычеркнули меня из рода, а сегодня пытаетесь решить, где мне стоять? Выберите удобную версию. Ваша власть надо мной закончилась или продолжается? Обе сразу выглядят плохо даже для вас.
По залу прошёл шёпот.
Севериан шагнул ближе.
Артарион впервые заговорил:
— Осторожнее.
Одно слово.
Негромкое.
Но у ближайших гостей будто разом пересохло во рту.
Севериан перевёл взгляд на него.
— Лорд Морвэйн, это семейное дело.
— Вы лишили себя семьи прошлой ночью.
— Вы не имеете права вмешиваться.
— Имею. Элина входит в этот зал как моя гостья и находится под моей защитой. Любой, кто попробует вывести её, задержать или оскорбить действием, будет говорить со мной.
— Оскорбить словом можно? — тихо спросила Элина.
Артарион не посмотрел на неё, но в уголке его рта мелькнула почти незаметная складка.
— Словом она справляется сама.
Селеста внимательно наблюдала за ними.
Элина почувствовала это почти кожей. Мачеха уже считала не унижение, а связь. Кто как отвечает. Кто кого защищает. Где границы. Что можно ударить позже.
— Как трогательно, — сказала Селеста. — Пепельная крепость быстро заменяет родовые узы.
— Нет, — ответила Элина. — Просто впервые кто-то понимает слово “нет” без необходимости повторять его криком.
Улыбка Селесты стала тоньше.
Дальше вмешался распорядитель. Бледный, несчастный, готовый обменять всю брачную галерею на тихую службу в архиве.
— Благородные господа, церемония вот-вот начнётся. Прошу занять места.
Артарион провёл Элину к правой стороне зала. Места для них, разумеется, не приготовили. Но Ренн, вошедший следом, просто посмотрел на двух младших распорядителей, и те тут же принесли стулья. Один — обычный. Второй — с треснувшей ножкой.
Ренн молча поменял его на стул советника ледяного дома, пока советник ещё не успел сесть.
— Это дипломатический скандал, — прошептала Элина.
— Это мебель, — ответил Ренн.
Артарион сел справа от неё. Ренн остался стоять за спиной.
— Ты держишься, — сказал Артарион тихо.
— Не говорите это так, будто проверяете крепление моста.
— Мосты падают реже людей.
— Утешили.
— Я не пытался.
Она не удержалась и посмотрела на него.
В его лице было напряжение. Не только от зала. Возможно, от проклятия. Возможно, от Селесты и Валериана, который где-то здесь должен быть. Элина поискала взглядом белый перстень и нашла его почти сразу.
Императорский советник Валериан сидел в первом ряду.
Седые волосы, длинное лицо, тонкие губы. На правой руке — перстень с белым камнем, гладким, как молочная капля. Он не смотрел на Элину открыто. Ему и не нужно было. Люди такой власти редко пялятся. Они позволяют миру думать, что сами остаются незамеченными.
— Валериан, — сказала она.
Артарион едва заметно кивнул.
— Не смотри долго.
— Почему?
— Он любит, когда его боятся. Не корми.
Элина отвела взгляд.
В центре зала зазвенели маленькие колокола.
Начиналась церемония.
Дамиан и Лиора поднялись под центральную арку. Над ними медленно загорелся золотой круг Велранов. Белое пламя Рэйсов вспыхнуло рядом, тонкое и холодное. Храмовый старец в тёмно-синем облачении раскрыл книгу брачных клятв.
Не родовую книгу. Другую.
Но Элина всё равно почувствовала неприятный привкус во рту.
Книги в этом мире слишком часто решали за людей.
Старец начал говорить о союзе, долге, продолжении линий, милости предков и согласии сердец. Слова плыли над залом гладко, выученно, как вода по камню, который за века уже потерял всякую форму.
Элина смотрела на Лиору.
Сестра стояла ровно. Слишком ровно. На её лице была мягкая торжественная улыбка. Но пальцы под браслетами едва заметно дрожали.
Дамиан повернулся к ней.
— Я, Дамиан Эйрен Велран, наследник золотой линии, принимаю Лиору Селестину Рэйс как избранную невесту, союзницу дома и хранительницу будущего огня.
Голос его звучал ясно.
Красиво.
Почти убедительно.
Элина ждала боли.
Она думала, что в эту минуту снова увидит вчерашний зал, кольцо на чужой руке, смех, отцовское молчание. Но боль не пришла в прежней форме. Вместо неё появилось другое: пустое, трезвое понимание, что человек перед ней не был украден.
Его просто наконец показали целиком.
Дамиан надел ладонь на браслет Лиоры.
Золото вспыхнуло.
Лиора резко вдохнула, но улыбку удержала.
Храмовый старец повернулся к ней.
— Лиора Селестина Рэйс, дочь дома Рэйс, принимаешь ли ты Дамиана Эйрена Велрана как избранного жениха, союзника дома и хранителя будущего огня?
Пауза была короткой.
Для чужих — почтительной.
