ребят, которые пинали мяч, а безлюдный кафетерий заполнял тихий шум: звон посуды и столовых приборов, голоса детей, которые доедали свой обед.
– Эй, Хончха.
Я подняла взгляд, держа ложку в боевом положении. Им Согён, который обычно носил ветровку или толстовку, сегодня был одет в школьную форму и вязаный жилет. Должно быть, потому, что погода потеплела.
Видимо, из-за того, что на нем была более легкая одежда, я ясно видела его широкие, крепкие плечи. Я пристально смотрела на него, как бы спрашивая, почему он обратился ко мне, но молчит.
– Ну, что? Говори давай.
Мы сидели друг напротив друга, окутанные солнечным светом и шумом.
Через некоторое время Им Согён наконец отложил ложку и выдал:
– Приходи в эти выходные ко мне в гости.
Окружающий нас тихий шум, казалось, еще сильнее отдалился. Может, из-за того, что я услышала голос Им Согёна так близко?
Немного поморгав, я задала вопрос:
– Зачем?
Им Согён левой рукой взял палочки, лежавшие передо мной. Затем весьма ловко подхватил жареные анчоусы с моего подноса и опустил их на мою ложку.
– Нужно выполнить групповое задание.
У нас разве было что-то подобное?
– Мы ведь с тобой в одной группе.
Я вообще не уверена, что нам задавали что-то такое, но когда мы успели разделиться на группы?
Им Согён подпер подбородок рукой, в которой держал палочки.
– Неужели ты не знал?
Спросил он так, как будто намекая, чтобы я даже не думала о том, чтобы сбежать.
Я уставилась на левую руку Им Согёна, которой он, казалось, пользовался без всякого дискомфорта. Палочки лежали между пальцев очень надежно. И от его неловких движений, когда он с трудом держал в руке ложку, не осталось и следа.
– Эй, твоя левая рука…
– М?
– Ты прекрасно ей владеешь.
– …
– Гаденыш…
* * *
Выходные. Неужели я сейчас в самом деле стою и слушаю «Swanee River»?
Всю неделю я спасалась от преследований Им Согёна. Хоть я теперь и знала, что он амбидекстр, он все равно продолжал трясти своей правой рукой, с которой так и не снял повязку, и настоял на том, что в выходные мы должны делать домашнее задание вместе.
В понедельник, вторник и среду он говорил, что не может пользоваться правой рукой, потому что она болит, и я стану совсем бессовестным человеком, если заставлю его делать групповой проект в одиночку. В четверг он уже угрожал, что, если его успеваемость испортится, то только из-за меня, и потребовал нести за это ответственность. А в пятницу забросил наживку.
«Просто приходи. Я все сделаю сам, а ты просто поешь пиццу. Все-таки мы в одной группе, а значит, ты должен быть где-то рядом со мной», – так он говорил. От этого предложения я бы не осталась в убытке. Поэтому широко раскрыла рот и заглотила приманку.
Я позвонила директору Тхаксу и отменила субботнюю подработку. Он вполне мог бы расспросить меня о причинах этого, но, видимо, услышал, что мой голос звучит уныло, и просто благодушно согласился.
Из домофона раздался щелчок.
Дверь в подъезд не открылась, и вопроса: «Кто там?» не последовало.
Опять этот гаденыш решил пошутить?
– Хватит баловаться, открывай.
– Кто это?
Голос оказался женским. Ох, вот это поворот. Я тут же выпрямилась и склонила голову перед камерой домофона.
– Здравствуйте. Я друг Согёна.
– А! Заходи.
Стеклянная дверь плавно отъехала в сторону.
Позорище. Им Согён, сейчас я поднимусь и задам тебе.
Лифт медленно скользил один этаж за другим, затем остановился, и его створки раздвинулись.
Я встала перед плотно закрытой входной дверью и нажала на кнопку звонка. Не прошло и минуты, когда дверь распахнулась. Передо мной стояла мама Им Согёна, которую я видела на семейном фото. Моя спина тут же согнулась в низком поклоне.
– Здравствуйте.
Увидев мое вежливое приветствие, она любезно улыбнулась.
– Входи.
– Да.
Им Согёна я не обнаружила. Когда я сняла обувь и неловко встала, переминаясь с ноги на ногу, она открыла дверь в его комнату.
– Согён сейчас в душе.
– А, да.
Каждый раз, когда она что-то говорила, я слегка кивала. Даже когда мы входили в комнату Им Согёна. Сейчас я была похожа на кивающую игрушку, которые часто ставят у лобового стекла в машине.
Вероятно, это зрелище показалось ей забавным, и она беззвучно улыбнулась. Мама Согёна выглядела очень молодо, даже трудно поверить, что ее сын – мой ровесник.
– Подожди немного. Он скоро выйдет. Вы же собираетесь вместе делать уроки, верно? Я бы хотела вам что-нибудь приготовить, но мне пора уходить.
– А! Все в порядке. Я пришел ненадолго.
Я не собиралась прикладывать особых усилий к выполнению домашки. Это же не мои оценки, а Хон Чхаёна. Его мать сказала, что мне нет необходимости учиться. Главное – обеспечить идеальную посещаемость. Но даже если бы я занималась изо всех сил, вряд ли смогла бы получить оценки лучше, чем сам Хон Чхаён. Он всегда был в десятке лучших учеников школы.
– Ну, позанимайтесь хорошенько.
Она улыбнулась, вышла и закрыла дверь. Я попрощалась с ней очередным поклоном, какое-то время растерянно постояла в центре комнаты, а затем села на край кровати. И услышала, как входная дверь сначала открылась, а затем закрылась.
– Какая она красивая…
Почему-то на меня напало смятение. Просторная квартира, добрая мама. Впервые я немного позавидовала Им Согёну.
Я поерзала на кровати. Даже это ощущение показалось мне приятным – матрас мягко окутывал мою пятую точку. Похоже, в нем не было пружин: я не подпрыгивала на нем вверх и вниз, и вообще ощущения показались мне другими. Какой-то он даже излишне мягкий. Я без всякой цели провела рукой по кровати.
Затем осмотрела комнату Им Согёна. Шкаф, кровать, письменный стол – вот и все. Обои выглядели безупречно белыми, как будто никто даже комара на них ни разу не убивал.
Кровать, шкаф и письменный стол были деревянными. Одеяло оказалось темно-синего цвета в некрупную белую клетку. На полу лежали две гантели, то ли для украшения, то ли для чего-то еще.
У Им Согёна сильные руки? Я вопросительно наклонила голову и перевела взгляд в другую сторону.
Книжная полка была заставлена рабочими тетрадями, справочниками и собраниями произведений мировой литературы, а на столе стояла подставка для канцелярии, лежали бинты и ноутбук с изображением надкушенного яблока белого цвета.
– Хорошие у него вещи.
Я сидела на кровати и оглядывала комнату, но тут дверь широко распахнулась. Мгновение назад я смотрела влево, но быстро повернула голову перед собой.
– Ты только сейча-а-а-с…
«…Явился?» – хотела спросить
