class="p1">– А, понятно, – кивнула я.
Я сунула в рот остатки пиццы и снова начала жевать. Один большой кусок я съела всего за четыре укуса. Пока мои щеки были набиты едой, которую я старательно пережевывала, Им Согён взял кусочек пикули и начал его есть. Но вдруг удивленно уставился на меня:
– Но разве ты не говорил, что сразу уйдешь?
– …
– Вон, с каким аппетитом ешь.
Я зыркнула на него свирепым взглядом, и Им Согён беззвучно прошептал одними губами: «Ешь, ешь». После этих слов я опять послушно сосредоточилась на еде. Потому что у людей всегда все просто.
– Чем занимаешься сегодня?
– Да так, дела.
– Какие у тебя дела?
Он снова жевал пикули, но при этих словах его глаза удивленно округлились. Я с опозданием спохватилась и пробормотала:
– А… Ну, тебе какая разница…
Я опустила взгляд, надеясь, что он не станет допытываться.
– И это не мое дело?
– Ага.
– Я должен знать, чем занимается моя правая рука.
– С чего это я твоя правая рука? – недовольно проворчала я.
– Эм?
В этот момент Им Согён показал свою правую руку. Он точно делает это намеренно. Дьявол во плоти.
– Включи телик.
– Что?
– Не слишком ли здесь тихо?
Им Согён указал подбородком на пульт, держа в левой руке кусок пиццы.
Я что, должна ему прислуживать даже в выходные? Хоть это и привело меня в замешательство, я молча взяла пульт и нажала на кнопку включения. Приходится подчиняться приказам. Какая печальная у меня судьба.
Когда я, поджав губы, отложила пульт, Им Согён хмыкнул. Похоже, ему было весело.
– Но я же просил только тетради. Зачем ты притащил с собой рюкзак?
Это был рюкзак Им Согёна. Я ведь не просила его мне одалживать, а просто прислуживала его хозяину, а тот взял и бросил свои вещи. Я, конечно, не стала отказываться, но и просто так принять его казалось мне странным.
– Ты оставил его, когда выходил.
– Я же сказал, что отдаю его тебе.
– С чего бы мне ходить с твоим рюкзаком?
– Просто я не хочу больше видеть тот бумажный пакет. Если ты опять придешь с ним, я порву его на кусочки.
Я аж охнула. Он что, совсем псих? Как можно взять и порвать пакет, который кому-то дорог?
– Если этот тебе не нравится, я могу дать другой. Возьми его.
– Почему ты все время пытаешься всучить мне рюкзак?
Я скорчила недовольную гримасу, и Им Согён ответил не менее недовольным тоном:
– Друг хочет подарить тебе рюкзак. Может, ты просто примешь его и все?
С каких это пор мы друзья? Почему он все время заладил – друг да друг?
– Я предупредил. Придешь в школу с бумажным пакетом – я его порву.
Вот же гаденыш, ведет себя как полный эгоист. Я с силой прикусила губу. Если я продолжу отнекиваться, то услышу только больше гадостей. В голове само собой возникло мое будущее, где бумажный пакет был разорван в клочья.
– Гаденыш…
Мои губы были сжаты в тонкую линию, но когда я открыла рот, чтобы откусить от пиццы, наружу вырвалось то, что было у меня на душе.
– Ха?
Им Согён, похоже, пришел в замешательство и громко рассмеялся. Кажется, он думал, что помогает другу, а в ответ получил одни оскорбления. Даже не подозревая, что помогать тому, кто о помощи не просил, – это тоже эгоизм.
Фыркнув, я повернула голову и переключила канал.
Доев пиццу, я неловко посидела на месте, а затем встала.
– Уходишь?
– Да, у меня же дела.
– Ясно.
– Давай я выкину по дороге.
Я съела почти всю пиццу, поэтому почувствовала себя виноватой и не могла уйти, оставив пустую коробку. Я начала собирать все, что можно было сдать в переработку.
Но Им Согён, прежде чем войти в комнату, выключил телевизор, кивнул на коробку и сказал:
– Просто оставь ее.
Я собиралась выбросить ее по дороге, но раз хозяин хочет, чтобы я ее оставила, не стану упрямиться. Я положила все, что сейчас собрала, обратно. Растерянно постояв некоторое время, я все же пошла к выходу.
– Я пойду.
Коротко попрощавшись с Им Согёном, который уже ушел в комнату, я сунула ноги в кроссовки, оставленные перед обувницей у входа.
Вот же гаденыш. Я ухожу, а он даже проводить меня не хочет.
Я уперлась носком кроссовки в пол, чтобы просунуть внутрь пятку, но тут дверь, за которой скрылся Им Согён, открылась. Вместо футболки, в которой он был только что, на нем красовалась худи. Он накинул сверху ветровку и вышел в коридор. На его плече висел рюкзак.
– Из-за того, что одна рука не двигается, даже одеться трудно.
В тот момент, когда я спросила, почему вообще он переоделся, Им Согён подошел ближе и с невозмутимым видом сунул ногу в сланец.
– Можешь меня не провожать!
Понимая, что Им Согён собирается идти за мной, я быстро замахала руками.
Он надел второй сланец, бесстрастно повернул ручку входной двери и посмотрел мне в глаза.
– Я тебя провожаю? Ты так думаешь?
– А?
Тогда куда ты собрался? Пока я моргала, задаваясь этим вопросом, Им Согён прошел мимо меня и вышел в подъезд.
– Я иду за мороженым. Странные у тебя мысли.
Ах, вот как? Подумав, что зря сморозила чушь, я выскочила в подъезд, прежде чем дверь в квартиру закрылась.
Спускаясь на лифте, Им Согён взялся забинтованной рукой за край ветровки и попытался застегнуть молнию. Но, так как пальцы левой руки двигались неловко, у него ничего не получалось. Каждый раз, когда он пытался соединить края молнии, его руки соскальзывали. И это меня нервировало.
И почему даже такое простое действие ему не дается? Какая неуклюжая у него левая рука. Я искоса поглядывала на эту картину, но в конце концов не выдержала, вздохнула и повернулась к Им Согёну.
– У тебя совсем ничего не получается. Убери руку.
Я оттолкнула его руку и взялась за молнию.
– О, хочешь сделать это за меня?
Я соединила два конца молнии и потянула бегунок вверх. Зубцы сцепились, и молния застегнулась.
Когда бегунок наконец оказался на самом верху, я увидела, что моя рука находится под подбородком Им Согёна. Я подняла голову вслед за рукой и встретилась взглядом с парнем, который как раз посмотрел вниз. Мы стояли ближе, чем я думала.
Я тихонько охнула. То, как мы стояли друг напротив друга, выглядело немного странно.
Ни с того ни с сего смутившись, я убрала руки с одежды Им Согёна и зачем-то их отряхнула. Я отвернулась и
