и удивленно уставился на него.
– Ого, как остро он заточен. Это ты сделал?
Я бесстрастно посмотрела на лицо Им Согёна.
– Просто он валялся на полу, – торопливо ответила я, опасаясь, что он подумает, что я взяла карандаш, который просто лежал на парте, и заточила его.
Мне не хотелось, чтобы это выглядело так, будто я прислуживаю Им Согёну и точу за него карандаши.
Он покрутил карандаш с заостренным грифелем в руке, а затем отложил его.
– Но как же быть?
– С чем?
– Я ведь правша.
– Большинство людей – правши.
Рука, которая только что мирно лежала на парте, поднялась в воздух. А затем Им Согён потряс ей, будто призывая меня обратить внимание.
Почему он вдруг трясет рукой, как робот? Я без всяких эмоций посмотрела на болтающуюся перед глазами руку и только теперь поняла, что она была правой.
Мои брови дернулись и скривились. Увидев это, Им Согён в голос рассмеялся.
– Кто в этом виноват?
– …
– Хончха.
– Эй…
– Что с моей рукой?
– Перестань…
– Я ее повредил и теперь не могу ей нормально двигать.
– Мне обидно…
– Как думаешь, получится хоть что-то написать?
– …
– Не получится.
Он совершенно меня не слушает.
Им Согён закивал и начал раз за разом повторять:
– Во всем Хончха виноват, да, это все Хончха.
– Эй, просто так получилось. Разве я просил меня ловить? Мог бы просто позволить мне упасть, – проворчала я, но он совершенно меня не слушал.
Сейчас Им Согён скорее напоминал стену. Что бы я ни сказала, мои слова отскакивали от него, и только его реплики заполняли эту стену целиком, как ручейки, текущие по склону горы.
Я прищурилась и уставилась на «стену». Буравя ее взглядом, как бы требуя прекратить произносить это прозвище. Пусть оно и не было моим, но я ведь ненадолго его одолжила.
Им Согён, который все так же бормотал себе под нос, вдруг замолчал, повернулся и посмотрел мне в глаза. Только что он весело смеялся, но спустя всего мгновение улыбка сошла с его лица, и оно вдруг стало холодным.
– Ну и кто будет писать мой конспект?
Им Согён протянул мне свою тетрадь и пристально уставился на меня. Он просто смотрел широко открытыми глазами, но почему-то в них читалась какая-то необъяснимая свирепость, поэтому я молча опустила взгляд.
Взяла его тетрадь, думая, что он точно дьявол во плоти. Затем потянула ее на себя, но Им Согён крепко держал ее и не отпускал. Ну, что? В чем опять проблема?
– Что такое?
– Ты должен ответить.
Черт, я что, собака?
– Кто будет писать мой конспект?
– Я буду.
Им Согён удовлетворенно улыбнулся и разжал руку.
Я окинула его злобным взглядом, а затем положила его тетрадь на свою парту и раскрыла ее.
С мыслями, что Им Согён явно не похож на отличника и вряд ли ему вообще нужен этот конспект. Когда я листала тетрадь, то увидела, что содержание уроков записано милым почерком.
Может, он раздает свои тетради другим ученикам, чтобы те писали за него конспекты?
Я быстро переворачивала листы. Но и через одну страницу, и через три почерк был один и тот же. Некоторые ребята по очереди пишут черной, синей и красной ручкой, но все записи в этой тетради были одного, черного цвета. К тому же на полях не было ни единой заметки, вроде «Есть хочется», «Когда уже конец» или «Хочу спать».
Похоже, я ошиблась, решив, что он не уделяет никакого внимания учебе. Его вовлеченность была довольно высокой.
Это в самом деле почерк Им Согёна?
Его буквы очень отличались от похожих на червяков каракуль других ребят, которые я видела раньше. Его почерк выглядел чистым и аккуратным, а его крупные круглые буквы показались мне довольно милыми.
Увидев, с какой тщательностью он записывал каждый урок, я подумала, что он в самом деле попросил написать за него конспект потому, что сегодня не может двигать рукой. Ведь я сижу рядом, и он действительно пострадал по моей вине. Острые углы в моей душе, которые появились из-за Им Согёна, немного разгладились.
Ладно. Раз уж приходится это делать, сделаю с радостью.
Шух-шух, шух-шух-шух, шух-шух-шух-шух.
Думаю, так можно озвучить мою правую руку, которая без остановки двигалась над тетрадью.
Я же вроде решила, что буду писать конспект с радостью, а не приложу для него все свои усилия. Тогда почему я сейчас записываю содержание урока, обливаясь потом?
Кажется, я даже у себя в тетради никогда не писала с таким усердием, но на моем среднем пальце даже осталась вмятина – так яростно я конспектировала все, что могла, под пристальным взглядом парня с соседней парты. А все потому, что стоило мне пропустить хоть строчку, как Им Согён постукивал пальцем по столу и ворчал:
– Медленно, отстаешь.
Моя голова без остановки двигалась взад-вперед между доской и тетрадью. Я переписывала каждую букву, которую писал на доске учитель, стараясь не пропустить ни одной.
Я думала, что искуплю свой долг этим конспектом, но я ошиблась.
Фатально ошиблась.
Во время обеда я сидела в кафетерии в одиночестве, когда там возник Им Согён с двумя друзьями. В том, что он пришел, вообще-то, не было ничего такого, но проблема возникла тогда, когда он опустил свой поднос и сел. Рядом со мной.
– Оказывается, держать поднос одной рукой – задача не из легких.
– Из твоих слов кажется, будто у тебя рука отвалилась, – сказал Нам Юнсу и сел напротив меня.
– О, это ты, – проговорил Ким Чханён и занял место рядом с Нам Юнсу.
Это моя реплика. Почему вы опять появились около меня?
Я как раз набила рот рисом, поэтому мои щеки надулись, и я могла только озадаченно посмотреть на Им Согёна, но тот молча вложил мне в руки палочки для еды.
А затем осторожно загнул каждый мой палец, чтобы я держала их крепче и не выронила. Что происходит? Где-то я уже видела подобную картину. И не раз.
«Мама, нужно съесть хотя бы ложечку. Как иначе жить-то? М?»
Так обычно кормит ослабшую от болезни мать сын. Ну, или что-то вроде того.
Я проглотила еду и наконец открыла рот:
– У меня уже есть палочки.
– Это мои.
– Что ты несешь?..
Я нахмурилась, глядя на Им Согёна, но ответ прилетел от сидевшего напротив Нам Юнсу.
– Он говорит, что это из-за тебя он вывихнул палец.
Им Согён, ты уже успел всем растрепать о случившемся?
– Какой ты невезучий. Угораздило тебя насолить этому злодею.
Я молча
