Бам-бам! С неба раздался жуткий грохот, и я открыла глаза.
Помню, как развесила белье, сделала уборку, приготовила рамён и так наелась, что легла на пол и уснула. Я думала, что задремала ненадолго, но когда пробудилась от грома, поняла, что вокруг уже темно. В комнате, где стоял мрак, слышался шум дождя. Я, продолжая лежать, прислушалась к этому звуку.
– Дождь начался.
Минуточку, что началось?
Я запоздало села и посмотрела на балкон. Через широко распахнутую дверь текли струи, и весь пол уже стал мокрым.
Ветер дул с такой силой, что сушилка, на которой висело одеяло, беспомощно рухнула на пол, а перила балкона были голыми и мокрыми от дождя.
Я быстро подбежала к балкону и закрыла дверь. А затем посмотрела на пустые перила, слушая перестук капель дождя, падающих на стекло.
– Мой шоппер…
Я растерянно уставилась на небо, которое внезапно стало таким темным, словно завтра должен наступить конец света.
* * *
В классе. Я отодвинула стул и повесила бумажный пакет на крючок.
В нижней его части крупными буквами было написано «Булочная Хвангым[13]». А над логотипом было изображено лицо пекаря Ким Хвангыма в круглой золотой рамке. Он держал в руках багет и улыбался.
Глаза Им Согёна скользнули по моей спине и остановились на руках. Он сидел вполоборота и взглядом буравил бумажный пакет, будто силился понять, почему на нем изображен Ким Хвангым.
– Да ладно.
– Что не так?
Когда я невозмутимо вытащила из пакета пенал, Им Согён открыл рот с изумленным видом.
– Ты что, правда сегодня пришел в школу так?
– Ага.
Хотя я ответила совершенно небрежно, на самом деле мне было неловко. Чувствуя, как мое лицо краснеет, я отвернулась от Им Согёна и начала копаться в пакете, изображая, что вытаскиваю оттуда тетради и блокнот для заметок.
– Обалдеть. Что там делают тетради?
– …
– И куда делся хомяк, похожий на тебя?
– Его вчера унесло ветром во время дождя.
Не уверена, что хомяк, изображенный на шоппере, был похож на меня, но, очевидно, Им Согён говорил именно об этой сумке.
– А другой сумки у тебя нет?
– …
– Нет, значит, – пробормотал он и с жалостью посмотрел на меня, вероятно, приняв мое молчание за положительный ответ. – Зачем ты носишь пенал и тетради туда-сюда? Просто оставь их в школе.
– Мне так хочется…
– Боишься, что и их кто-то украдет?
Я ничего не ответила, и Им Согён фыркнул.
Что это с ним? Еще только утро, а он уже достает. Я бросила на него свирепый взгляд, а он в ответ посмотрел на меня, подперев подбородок рукой.
– Точно, ты же хранишь в шкафчике свои учебники и сланцы. Наверное, туда больше ничего и не влезет.
Я резко повернула голову, словно этим показывая Им Согёну, что нужно замолчать, и открыла пенал.
– Ну ты даешь, новенький, – противно проворчал он.
Я надула губы и взяла в руку карандаш.
– Эй, тот мужик на меня пялится.
– …
– Неужели ты и завтра придешь в школу с этим?
– …
– Эй, мне же страшно.
Крючок находился с правой стороны парты. Поскольку лицо Ким Хвангыма было изображено на обеих сторонах пакета, оно в любом случае было бы обращено к Им Согёну.
Он ведь держит багет и улыбается. Что в этом страшного?
Им Согён, который сидел, подперев подбородок рукой, встал и направился в конец класса, к шкафчикам. Я сузила глаза и проследила за ним, а затем проворчала:
– Какое тебе дело, а? Посмотрим, буду ли я твоим другом по закускам.
Я быстро села прямо и открыла тетрадь. Пока переворачивала страницы с записями в поисках чистого листа, Им Согён вернулся за свою парту и разложил всякие вещи, включая спортивную форму.
Учебники он засунул в ящик под партой, а те, что туда не влезли, бросил на пол, на пустое пространство рядом с собой. Затем аккуратно сложил спортивную форму и поместил ее поверх лежащих на полу учебников.
Его действия показались мне внезапными и странными, поэтому я скосила глаза и украдкой наблюдала. Закончив раскладывать вещи, Им Согён сел за парту и посмотрел на меня.
– Можешь пользоваться моим шкафчиком.
– Эм?
Он указал подбородком на заднюю часть класса.
– Говорю, что можешь пользоваться моим шкафчиком.
– Зачем?
– Не хочу, чтобы ты и завтра приходил с этим пакетом.
– Эй, так же нельзя. А как же ты?
– Я и без шкафчика обойдусь.
Парень указал на аккуратно сложенные рядом с его партой учебники.
– А если их кто-то украдет?
– Ну, пусть попробует. А потом умрет, если попадется мне.
Он произнес эти кровожадные слова небрежно, не изменившись в лице, а затем отвернулся.
Передняя дверь класса открылась и вошел учитель, он бросил короткий взгляд на стопку учебников на полу, затем на Им Согёна, после чего посмотрел перед собой.
Я не понимала, почему этот парень снова заботится обо мне. Эй, Им Согён. Выбери одно из двух: будь либо лапочкой, либо злюкой.
Я не делала ничего особенного, и день просто шел по расписанию. Раз за разом я то открывала, то закрывала учебники, и сама не заметила, как наступил полдень. И, как всегда, на перемене парни собрались в конце класса и закатали штанины школьных брюк.
Картина казалась такой же, как и обычно, с одним лишь отличием: в этот раз в конце класса стояла еще и я.
– Поединок между старой и новой бумажными фигурками! – крикнул парень с бритой головой в рупор, который скрутил из тетради.
Школьники собрались, образовав большой круг, в центре которого оказались я и Ким Юнхван. Каждый из нас стоял на левой ноге, согнув правую в колене и немного ее приподняв.
А все потому, что на уроке физкультуры, когда мы встали в ряд по росту, Ким Юнхван занял место позади меня.
Увидев это, кто-то из ребят сказал:
– Эй, как ни посмотри, но, кажется, ты должен стоять перед Чхаёном.
В ответ Ким Юнхван рассердился и буркнул:
– Я вообще-то выше новенького!
Затем он вдруг сдвинул пятки вместе и начал измерять наш рост.
Ребята прищурились, чтобы оценить разницу в росте, а затем отказались от попыток решить, кто из нас выше.
– Фух, аж глаза защипало.
Ким Юнхван, которого раньше дразнили бумажной фигуркой, громко заорал:
– Сказал же, что я выше! Теперь я передаю пост бумажной фигурки новенькому!
Глядя на это, его друзья предложили:
– Эй, давайте устроим петушиный бой с новеньким, чтобы определить, кто среди нас в самом деле достоин зваться главной бумажной фигуркой.
Поэтому, как только мы
