классрук уйдет, я верну сигареты хозяину.
Я ведь точно думала, что верну пачку… Но придя домой, обнаружила ее у себя в сумке. Как раз в тот момент, когда радовалась, что мать Хон Чхаёна подыскала мне жилье в хорошем многоквартирном доме.
Как раз после того, как сделала кучу фотографий на паршивую камеру своего телефона, с восторгом осознавая, что в этой квартире целых две комнаты. Закончив радоваться, я вытряхнула сумку, чтобы прибрать школьные принадлежности, но почему-то оттуда выскочили Marlboro Lights.
Я открыла пачку и увидела, что внутри осталось всего несколько сигарет, между которыми была втиснута зажигалка.
– Ого… И что мне с этим делать?
Я оказалась в трудной ситуации. Такую вещь просто так в школу не принесешь, но и оставить ее у себя я не могла.
Эй, Юнсу, привет! Хочу кое-что тебе вернуть. Не зайдешь ко мне домой?
Это прозвучало бы крайне странно.
Какое-то время я молча рассматривала открытую пачку сигарет, потом поднесла ее к носу и понюхала. Сделав пару вдохов, нахмурилась. Запах был странный: казалось, пахло сухим деревом, но в то же время и нет.
Закрыв пачку, сунула ее в ящик деревянной тумбы под телевизор. За спиной раздался короткий сигнал мобильного. Я нащупала его, немного пошарив рукой.
[Им Согён отправил вам видео.]
Когда я увидела имя «Им Согён», мои глаза округлились. Неужели он только сейчас заметил, что вещь, принадлежащая его другу, пропала?
Я открыла сообщение. Там оказалось одно видео, без каких-либо пояснений.
– Что это?
Когда я нажала кнопку воспроизведения, возникло нехорошее предчувствие. Сначала экран лихорадочно дергался, но затем перестал и замер в одном положении. В тот же момент мое лицо застыло. На экране телефона я увидела собственные ноги, которые болтались туда-сюда. А мой голос, поющий без аккомпанемента, звучал просто поразительно.
– Что вообще заснял этот придурок?
Я не смогла слушать дальше и остановила видео.
Я была так ошеломлена, что была не в состоянии ответить, но вдруг в окне чата появилось еще одно облачко с текстом.
Певец на крыше.
Я нахмурилась.
Мне надо кое-что тебе отправить. Но разве это повод так напрягаться?..
Я вспомнила записку, которую Им Согён бросил мне на парту на уроке истории Кореи.
– Так вот в чем было дело?
Я пошевелила пальцами, написала короткое сообщение и сразу же отправила его.
Удали.
Ответ от Им Согёна не заставил себя долго ждать.
Если придешь с чиге на спине.
– Что? Он совсем спятил?
Испустив длинный вздох, я набрала:
Сначала купи ее мне.
На что получила ответ:
Принято.
Не в силах закрыть широко открытый рот, я вышла из чата. Почему-то у меня было такое чувство, что Им Согён точно может притащить мне чиге.
Задаваясь вопросом, реально ли купить что-то подобное, я зашла в браузер и написала в поиске: «Чиге». Алюминиевая чиге корейского производства продавалась за 45 000 вон[12].
Я тут же представила, как прохожу через школьные ворота с алюминиевой чиге на спине. Ученики будут смотреть на меня странными взглядами, а завуч будет стоять в замешательстве, думая, остановить меня или нет.
А Им Согён спрячется где-то на стадионе и будет снимать меня на свой мобильник, громко смеясь от комичности ситуации.
– Зря я дала ему номер.
На меня нахлынули запоздалые сожаления.
* * *
До этого я жила в комнате на чердаке. А еще раньше – в доме Хон Чхаёна. Каморка на чердаке, куда я переехала, несмотря на протесты бабушки, была меньше, чем учебный кабинет Хон Чхаёна. А в ней размещались еще и кухня с туалетом. Летом там было жарко, а зимой холодно.
К тому же летом вода была теплой, даже если я не включала бойлер, а зимой никакой воды не было, даже если я его включала. Возможно, дело было в том, что трубы замерзали. Этой комнатушке нечем было похвастаться, кроме разве что прекрасного вида. Конечно, она мне не принадлежала, и я только снимала ее, каждый месяц платя за аренду.
С другой стороны, квартира, где мне придется ненадолго остаться, притворяясь тем, кем я не являюсь, была настолько хороша, что мне не хотелось отсюда уезжать.
Если кто-то поймет, что я выдаю себя за парня, не поздоровится не только мне, но и Хон Чхаёну. Стоило подумать об этом, как мое сердце начинало биться быстрее, и я надеялась, что жизнь в роли временной замены скоро закончится. Но едва я переступила порог этой квартиры, мне захотелось, чтобы Хон Чхаён пролежал на больничной койке еще годик. Неужели меня так ослепил комфорт?
Я услышала скрип металлических цепей качелей, которые двигались под моим весом вперед и назад. В этом жилом комплексе между зданиями была детская площадка.
– А тут хорошо.
Мне нравились даже уличные фонари, которые мягко освещали площадку. Я подняла голову и увидела, что в некоторых балконных окнах горел свет.
Когда я жила в комнате на чердаке, запах живущих вокруг людей вызывал у меня отвращение. Я задыхалась от всего вокруг, начиная от клубка проводов, которые беспорядочно свисали к земле, и зданий, построенных чуть ли не впритык друг к другу, и заканчивая громкими криками, которые раздавались из домов поблизости каждую ночь.
Меня не отпускало чувство, что не только я, но и все в том районе жили без особой радости. Мне было трудно поверить, что богатый квартал раскинулся прямо по соседству – настолько разными были ощущения.
Я шла, волоча ноги по земле, и песок попал мне в сланцы.
Внутри жилого комплекса было тихо. Во многих квартирах горел свет. Это зрелище казалось мне каким-то умиротворяющим. Но почему на душе так спокойно? И несмотря на это спокойствие, у меня время от времени щипало в носу.
Через несколько месяцев я покину это место. Песчинки проникли между пальцами ног.
Я встала с качелей и пошла в магазин. Зайдя внутрь, купила мороженое. У меня в ушах были наушники, поэтому я не расслышала как следует, что сказал мне работник магазина.
Тело само собой задвигалось в ритм песни. Он был таким, что просто невозможно было устоять. Голова кивала в такт.
Я не просила давать мне пакет, но когда работник магазина посчитал его и положил мороженое туда, поняла, что, похоже, кивнула, когда он спрашивал, нужен ли мне пакет.
При каждом движении висящий на моем запястье черный пакет шуршал. Когда я шла в
