не могли остановиться на одном из ответов.
– У нас урок в другом классе.
– А…
Им Согён посмотрел на меня сверху вниз, словно требуя, чтобы я поднялась с места. Я не стала сразу вставать и зачем-то сделала вид, что собираю вещи с парты, но в этот момент он схватил меня за рукав.
– Какой ты медлительный.
– М-медлительный? Но я просто готовлюсь к уроку.
Я послушно поднялась со стула, поддавшись силе, которая тянула меня вверх. Им Согён отпустил мой рукав и легонько положил руку мне на плечо.
– Хватит придуриваться. Твои учебники у меня.
Когда это я придуривалась? Просто не хотела идти вместе с тобой. Прикусив губу, я покорно задвинула стул за парту и последовала за Им Согёном. Причины было две: во-первых, он забрал мои учебники, а во-вторых, я не знала, в каком классе у нас следующий урок.
Им Согён остановился у задних ворот школы. Он выглянул через ограждение и обратился к хозяину палатки с уличной едой:
– Дяденька, дайте нам два корн-дога!
Напротив задних ворот стояла палатка, где продавались разные закуски. Поскольку ворота всегда были заперты, чтобы добраться до нее, школьникам приходилось перелезать через стену. Но за это они потом оказывались на стадионе. И наматывали круги на корточках.
Поэтому школьники подбегали к стене и звали хозяина палатки, и в конце концов тот начал доставлять им еду. Он принимал заказы через стену, а затем приносил их ребятам.
Я вообще-то пошла за Им Согёном, поверив про урок и класс. А он заказывает два корн-дога?!
– Ты же сказал, что нам надо в другой класс на урок.
– Ага.
– Вряд ли он будет в палатке с закусками.
– Конечно.
Мои брови вопросительно нахмурились, но Им Согён только пошарил в карманах, нисколько не изменившись в лице.
Что это с ним вообще?
Один корн-дог стоит две тысячи вон. Им Согён достал из кармана купюру в пять тысяч вон, передал ее хозяину палатки, стоявшему по другую сторону стены, и получил от него сдачу и два корн-дога.
При мысли о сахаре и кетчупе, которыми были покрыты закуски, у меня потекли слюнки. Я сама не заметила, как мой взгляд устремился на великолепную румяную корочку. Им Согёну, похоже, ситуация показалась дурацкой, и он рассмеялся.
– Что бы ты делал, если бы не пошел со мной? – сказал он, протягивая мне корн-дог. – С сегодняшнего дня будешь моим другом по закускам.
– Эм?
Хотя я и не поняла, что он имеет в виду, взяла предложенный мне корн-дог и только после этого подняла голову. В этот момент Им Согён повернулся и потряс рукой с закуской.
– Мои друзья такое не едят.
Мы сели на корточки в узком проходе позади здания восточного корпуса и продолжили есть корн-доги.
Двумя минутами ранее, когда мы неторопливо шли по стадиону с закусками в руках, кто-то из учителей окрикнул нас:
– Ах вы, маленькие гаденыши!
Мы оба замерли с корн-догами во ртах, но Им Согён сообразил первым и побежал. Я быстро догадалась последовать за ним.
Местом, где мы решили спрятаться, оказался узкий проход между ограждением и зданием восточного корпуса.
– Доедим, прежде чем пойдем в класс. И вытри рот.
Я кивнула, проглотив кусок корн-дога, который был у меня во рту. Я откусила слишком много, чтобы доесть побыстрее, поэтому мои щеки раздулись, как у хомяка. Я держала палочку двумя руками и старательно работала челюстями, а Им Согён, который уже доел свой корн-дог, только молча улыбался.
В таком виде я повернула голову. Когда наши глаза встретились, я заметила, что губы Им Согёна были плотно сжаты, как будто он с трудом сдерживал смех. Мне хотелось спросить, что тут смешного, но я решила, что еще не время открывать рот, поэтому быстро прожевала корн-дог. Затем, словно не в силах больше сдерживаться, Им Согён громко рассмеялся.
– Эй, тебе точно восемнадцать?
Точно. Я проглотила то, что было у меня во рту, и собиралась было ответить, но рука Им Согёна поднялась к моему лицу.
– Ты же весь обляпался. Как так можно?
Он с улыбкой вытер уголок моего рта.
Было такое чувство, будто по моим губам катятся крупинки сахара. Прикосновение пальца Им Согёна ощущалось как-то странно.
Я только и смогла, что широко раскрыть глаза и уставиться на его сосредоточенное лицо и руку, которая двигалась перед моим носом. Губы Им Согёна, на которых не было ни одной крупинки сахара, оказались алыми и пухлыми.
– Говорю же, надо как следует вытереть рот, как будто мы ничего не ели.
Я моргнула и отстранилась назад. Что это было? Его действия показались мне очень нежными.
– А… Я запачкался?
– Я уже все убрал.
– Угу.
Я вытерла губы тыльной стороной ладони и засунула в рот остатки корн-дога. Мне показалось, что чем быстрее я доем, тем быстрее мы уйдем отсюда.
– Эй, фасолина.
Услышав это, я обернулась и осмотрелась. Но в проходе были только мы с Им Согёном.
– Куда ты смотришь? Это я тебе.
– Мне?
Я направила палец на свое лицо. Казалось, он собирался что-то мне сказать, но передумал, раз я такая же глупая, как фасолина. Что это с ним?
Им Согён забрал у меня пустую палочку от корн-дога.
– Идем.
Куда опять? Решил сегодня ограбить палатку с закусками? Раз мы съели по корн-догу, теперь он собирается взять что-нибудь еще?
Когда я округлила глаза и уставилась на Им Согёна, он слабо улыбнулся и положил руку мне на голову.
– Идем в класс.
* * *
Всего через несколько дней мой шоппер испачкался. Последней каплей стало то, что он упал на пол, пока я была в туалете, и ребята хорошенько прошлись по нему.
То ли пол в классе был таким грязным, то ли подошвы их сланцев, но мордочка хомяка теперь выглядела так, словно он измазался в саже. Я вытряхнула из шоппера все содержимое и постирала его вручную.
Натерла потемневшую мордочку хомяка хозяйственным мылом, а затем ополоснула холодной водой. Как и ожидалось, руки замерзли и покраснели. В квартире была стиральная машина, но лучше всего с такими пятнами справляются руки.
Я с силой скрутила шоппер, а затем несколько раз встряхнула его, чтобы избавиться от остатков влаги. Су шилку полностью занимало недавно постиранное одеяло, я открыла дверь залитого солнцем балкона и повесила шоппер на перила.
– Какая хорошая погода.
Посмотрела на чистое, голубое небо. Облака, которые плыли по нему, напоминали вату. Я наслаждалась спокойным ветерком, чувствуя, как он уносит все мои тревоги.
Бу-бух!
