Когда я подняла глаза, он спокойно встретил мой взгляд и сказал:
– Чего ты ждешь? Снимай давай.
* * *
Я сидела на остановке с опустошенным видом.
Кан Ынхо забрал еще и обувь. Что это, если не грабеж? Я хотела что-нибудь ему возразить, но промолчала, опасаясь навлечь на себя еще больше неприятностей.
Когда я спросила, что мне надеть на ноги, Кан Ынхо пнул ко мне две коробки от «Чокопаев», которые валялись прямо на дороге. Со словами, что я вполне могу пойти домой в них. Внутри у меня вспыхнуло пламя.
Я была в таком замешательстве и опустошении, что не могла даже плакать. Ну что за дерьмо? Все, что мне оставалось, – это бессильно ругаться.
Я сидела на автобусной остановке и смотрела на свои носки, которые замарались, не успела я сделать и пары шагов. Без рюкзака я бы как-нибудь справилась, но, оставшись еще и без обуви, чувствовала себя так, будто потеряла все на свете. Будто выставила напоказ, что у меня не стало чего-то, что должно быть обязательно.
Я привыкла не иметь чего-то, но было непривычным так ясно это показывать. Я думала, что все дело в моем возрасте, но мама сказала, что такова человеческая натура.
– Выгляжу как бродяга.
Я вздохнула, уставившись на носки, от пыли принявшие пепельный цвет. Когда я стояла лицом к лицу с Кан Ынхо, мне совсем не хотелось плакать, но стоило подумать о маме, как уголки глаз покраснели.
Как только я опустила голову, слезы закапали на школьные брюки. Они, капля за каплей, впитывались в ткань штанов, а горло сдавливало из-за всхлипов, которые я сдерживала, плотно сжав губы.
Я подняла руку и надавила пальцами на глаза. Затем вытерла слезы рукавом пиджака, но вдруг почувствовала рядом чье-то присутствие, опустила руку и повернула голову. Им Согён сидел на краю скамейки автобусной остановки и пристально смотрел на меня.
Солнце уже зашло, вокруг стало темно, и на остановке сидели только мы вдвоем. Фары проезжающих по дороге автомобилей то приближались, то отдалялись, и это повторялось снова и снова.
Мы просто смотрели друг на друга, но никто не начинал говорить первым. Я понимала, как глупо выглядела, и, возможно, поэтому отвела глаза. Перебирая пальцами, я взглянула на свои пепельно-серые носки.
– Я вижу такой беспорядок, что даже не знаю, с чего начать спрашивать.
При звуке голоса Им Согёна моя правая рука, которая терла ноготь большого пальца левой руки, соскользнула вниз.
– Ты ведь поедешь на автобусе под номером семнадцать, верно?
Я кивнула, продолжая изучать свои ноги.
– Жди здесь, никуда не уходи.
Я только что видела на табло, что до прибытия автобуса остается около пяти минут. Когда я подняла голову, подумав, что ждать осталось совсем недолго, Им Согён как раз встал со скамейки.
Он вдруг задрал лицо к небу, и я проследила за ним взглядом. Им Согён подвинул ко мне свой рюкзак, который лежал на скамейке, и развернулся ко мне.
– Если уйдешь, тебе конец.
Я растерянно смотрела, как Им Согён удаляется от автобусной остановки, оставив мне свой рюкзак. До тех пор, пока он не свернул за угол и не исчез из виду.
Я ждала Им Согёна, глядя прямо перед собой. Автобус под номером семнадцать отъехал от остановки без новых пассажиров.
Я рассеянно проследила за автобусом, который укатил от остановки на противоположной стороне улицы, а затем уставилась на лежащий рядом со мной рюкзак Им Согёна. Осторожно взялась одной рукой за его лямку, боясь, что иначе и его кто-то может забрать.
– Автобус ушел? – послышался голос Им Согёна несколько минут спустя.
Обернувшись, я увидела, что он идет ко мне, держа в руках сланцы. В ответ на его вопрос я слегка кивнула.
– А… В такое время интервалы между автобусами длинные, – проворчал Им Согён, приблизившись, затем поставил свои сланцы рядом с моими ногами и сел на скамейку. – Почему под твоей партой не было сланцев?
С первого взгляда было очевидно, что его обувь мне слишком велика. Уставившись на пару сланцев, по-прежнему стоящих рядом с моими ногами, Им Согён спросил:
– Неужели ты кладешь их в шкафчик?
– Угу.
– Зачем?
– Боюсь, что кто-то может их украсть.
Услышав это, Им Согён кисло рассмеялся, как будто посчитал мои слова абсурдными.
Как ни странно, с самого детства у меня часто воровали вещи. Велосипед, который мама купила мне после множества дней слез и нытья, кто-то украл, перерезав замок ножовкой по металлу. Новые кроссовки, которые мама где-то раздобыла для меня, придя в школу, я оставила в шкафчике для обуви, а когда пришло время идти домой, они уже исчезли.
Если я оставляла спортивную форму висеть на стуле, кто-то всегда молча забирал ее и ни разу не возвращал. То же было и с книгами. В общем, у меня украли довольно много вещей.
Когда у меня не оказывалось чего-то нужного, приходилось влезать в долги. Самое необходимое мы покупали заново, а от того, что не могли себе позволить, просто отказывались. В результате я научилась хорошо заботиться о своих вещах. По возможности носила все свое с собой. А то, что взять с собой не могла, оставляла в шкафчике. Хотя сегодня у меня отняли даже то, что было при мне.
Некоторые ребята странно смотрели на меня, когда замечали, что я таскаю с собой все свои вещи. Но я мысленно отвечала им: «И что теперь? Если у меня опять что-то украдут, ты купишь мне это?»
Почувствовав, что разговор идет в знакомом ключе, я уже подготовила ответ. «И что? Им Согён, ты купишь мне новые?»
– Если ты так беспокоишься, просто оставляй их у моей парты.
Им Согён произнес нечто совершенно неожиданное. Когда я молча уставилась на него, он повернул голову, и наши взгляды встретились.
– Тогда их никто не украдет.
Да уж, хорошо тебе. Ведь тебя никто не трогает.
– Ладно.
Хотя про себя я съязвила, ответила все же по-доброму. Поскольку я кивнула, но осталась на месте, Им Согён вытянул ногу и немного придвинул ко мне сланцы.
– Не наденешь?
На них было написано имя Им Согёна. Похоже, он сбегал за сланцами в школу, но мои носки были слишком грязными, чтобы совать ноги в чужую обувь.
– Мои носки слишком грязные.
– Ну, неужели пойдешь так?
Его взгляд обратился к моим ступням.
– Просто надень, и все.
Носки были не просто серыми, они приобрели темно-пепельный цвет. Мне было неловко надевать чужие сланцы на такие грязные носки, поэтому я колебалась, но раз
