подсказка! Молодец, Аяшике! – Он обвел долгим взглядом каждого из своих людей, желая удостовериться в верности. – Тогда идем на юг.
Аяшике дали карту. Время от времени он замирал в притворной задумчивости, принимал смущенный вид и просил повернуть назад. Хицу был не просто терпелив: он шел чуть подпрыгивая и упрекал каждого, кто смел выразить сомнение хотя бы взглядом. На миг Аяшике представил, что добился расположения Хицу без лжи. Юноша был так обаятелен: его улыбка, даже мимолетная, казалась наградой. «Он отнял твою жизнь», – напоминал себе Аяшике и продолжал отыгрывать паршивую роль.
К вечеру Соба расщедрился и подал Аяшике бутыль:
– И самому старому кабану не забыть своих троп. Она твоя, ты заслужил. Но не всю сразу! Иначе нам тебя не утащить.
– Больше моего брюха только милость господина Собы!
Если бы под кожей Аяшике копошились муравьи, саке унял бы их с первого глотка. Но муравьи спали: Аяшике был безмерно горд собой. Болваны заглотили его ложь, как карп – рисовую лепешку. Даже если «соломенная надежда» не отыщет его первой, Шогу окажутся в Укири, там с ними расправятся дозорные, и Аяшике вернется в Оцу, к Игураси, к слугам… постой, но ведь слуги мертвы?
– Эй!
Биру, в которого Аяшике врезался, оттолкнул его. Аяшике неуклюже завалился на бок. Странно: он же выпил всего пару глоточков? Тело онемело, а разум стремительно пьянел. Какая-то сила сжимала ему веки, путала мысли, раздваивала в глазах нависшие над ним головы Собы и Дзие…
– Вспомнил он, – последнее, что услышал Аяшике, проваливаясь в беспамятство.
«Снова опоил, паскуда!»
Его разбудила боль. Болело все тело, но особенно запястья, шея и голени. Аяшике долго соображал, отчего не чувствует под собой земли и не может пошевелиться, пока не осознал: его подвесили за руки к ветвям крепкого дерева, а ноги привязали к стволу. Хицу, Соба, Биру и Хидэ как ни в чем не бывало беседовали под распятым пленником.
– ОФФУФИФЕ ЕЯ! – промычал Аяшике сквозь кляп.
Соба, посмеиваясь, оттянул слюнявую тряпку, и Аяшике затараторил:
– Я правда видел это во сне! Я же поклялся! Почему вы мне не верите?
– Потому что можем отличить свинью от кабана, – ответил Соба.
– А сердце матери, которым ты поклялся, уже давно истлело, – добавил Хицу. – Ты даже имени ее не помнишь. А я знаю. Мать Манехиро умерла, рожая его. Какое Аяшике дело до нее?
«Это не мое тело!» – с мстительной радостью завопил Демон. Немыслимая жестокость! Неужели они оставят его умирать в лесу?
– Прошу! – Аяшике умоляюще уставился на Биру. Рыбоглазый, пусть и смеялся вместе с остальными, был единственным, кто относился к Аяшике с добром. И кто предупреждал его, дурака… – Вы же не бросите меня умирать здесь? Не оставляйте меня!
Соба с усилием воткнул тряпку обратно меж его зубов. Хидэ уселся на камень напротив дерева, положив перед собой ножны. На прощание Хицу бросил:
– Ты не будешь один, и твоей смерти я не хочу. Хидэ снимет тебя в час быка. Но ты слишком долго принимал мою доброту за слабость.
Ночь густела. Ноздрей Аяшике касался запах костра, ушей – голоса Шогу. Добродушный верзила Хидэ несколько раз поил Аяшике из миски и разминал ему руки, но кляп возвращал на место и мольбам не внимал. В его лице Аяшике почудилась жалость, но скорее к глупости пленника, нежели к его положению.
Тело дернулось: Аяшике не заметил, как задремал. Он вскинул голову: жемчужные звезды пронзали глубокую синеву. Судя по небу, час быка уже настал. Аяшике замычал – неужели Хидэ заснул и забыл о нем? – перевел взгляд на камень, на котором сидел его сторож, и подавился собственным криком.
Хидэ лежал ничком перед деревом. Шея его вывернулась, руки сжимали не вытащенную из ножен катану. В луже крови, вытекающей из перерезанного горла, мерцали звезды.
А над телом нависли три тени. В руке одной из них блеснул нож, покрытый кровью Хидэ.
Из заметок путешественника Гонзы Стракатого:
«Было бы несправедливо сказать, что у Богоспасаемого Острова нет верховного Бога, который повелевает остальными и к которому чаще, чем к остальным, люди обращаются за наставлением, утешением и помощью.
Этот верховный бог – Гаркан. Однако история этого бога напоминает скорее житие святого. Гаркан был принцем. Дворцовые стены долгие годы ограждали его от страданий и несправедливости. Однако, отринув привилегии и богатства, Гаркан отправился в путешествие, чтобы познать истинную природу мира. Когда он увидел, как выглядит жизнь за пределами дворца, преодолел испытания и самого себя испытал на прочность, ему открылась великая истина, которую он позже принес ученикам.
За время странствий Гаркан ни разу не вступил в бой, совершил множество чудес и не меньше познал тайн: именно Гаркан научил людей медитировать, рассказал о перерождении души и о Нирване – особом виде рая, куда попадают те, кто, как и он, научились видеть истинный мир. Для кровожадных жителей Острова Гаркан кажется не самым подходящим покровителем. Среди местных богов немало воинов, как, например, Ревун Хоэмару – полубог-полудемон, который защищает Гаркана. Но именно Гаркана почитают охотнее всего и любят, как, наверное, мы любим Господа Нашего, – а значит, какое-то подобие сердца у них все же есть…»
Глава 10. Проклятое число
«Обман, который всем сердцам знаком,
Приносит вред и тем, кто доверяет,
И тем, кто не доверился ни в чем…»[1]
Этот отрывок вспоминался ему чаще остальных с тех пор, как Аяшике присоединился к Шогу. Книга, которую Биру перечитывал вот уже тринадцать лет, словно описывала его собственную жизнь. Лжецы попадают в предпоследний, восьмой круг ада, но Аяшике пришлось бы пройти все круги: он был вместилищем бесчисленных грехов и пороков. Уже за то, что он делал в Оцу, его стоило бросить в адское пламя на многие века.
Биру никогда ранее не позволял себе сомневаться в мудрости Хицу. Но теперь в стене, окружавшей разум от подозрений, появилась брешь. Биру преследовало видение: вот Аяшике убивает одиннадцатилетнюю девочку, бросает ее тело свиньям и идет в онсэн, чтобы гордо рассказывать о совершенном всем, кто захочет слушать. Казалось, остальным Шогу до этого не было дела: они ждали, что обрюзглый подонок превратится в сияющего Манехиро, и все грехи Аяшике будут смыты этим преображением.
Биру корил себя за неблагодарность. Если Хицу преуспеет, Остров забудет о войнах и кровопролитии. Кроме того, Хицу говорил, что Дракон всегда одаривал спутников Райко,
