Никаких декоративных подушек, которыми можно было бы его придушить. Мэгги подошла к дивану, толкнула его. Нет, он слишком тяжелый, его не сдвинешь. Как и кресло. Подавив в себе разочарование, Мэгги решила, что нельзя просто взять и сдаться.
Следующая комната оказалась еще одной спальней с небольшой кроватью. Мэгги сразу поняла, что та привинчена к стене, и не стала пытаться отодвинуть ее. Голый матрас, стопка постельного белья в изножье. Комода нет, только еще одно намалеванное окно и иллюстрированный журнал на полу. Мэгги подобрала его. На обложке красовались название – Cars, Guys, Gadgets («Машины, парни, техника») – и изображение блестящего красного спорткара неизвестной модели. Мэгги пролистала страницы, но в журнале не было ничего – ни спрятанного письма, ни подсказки, которая пролила бы свет на то, что их ждет. Не то что в детских сериалах. Девочка бросила журнал обратно на пол.
– Это его спальня, когда он ночует здесь? – спросила она.
Элспит покачала головой. Вид у нее был несчастный.
– Ах вот оно что, – пробормотала Мэгги, вспомнив двуспальную кровать в той комнате, где она нашла Элспит. Надо перестать задавать вопросы о Фергюсе. – Тут есть кухня?
На этот раз Элспит сама выдернула вилку ночника из розетки и взяла Мэгги за руку. Они вместе двинулись по темному коридору. Мэгги уже много лет не держала никого за руку, даже свою собственную мать, не говоря уж о мачехе. Странно, как сперва от прикосновения незнакомой женщины тебе становится еще более неуютно, но потом, всего через минуту, ты радуешься ему.
– Это кухня, – объявила Элспит. – Здесь есть только пластмассовые столовые приборы. Все тарелки бумажные. И нет даже пластиковых мусорных мешков. Три пластиковые миски, чтобы подогревать еду. Микроволновка, привинченная к стене… Я уже пыталась ее отсоединить, и у меня ничего не вышло. Духовки нет. И чайника тоже.
– А что вы едите?
– Обычно этот тип готовит еду внизу и приносит сюда. Иногда это бывает еда навынос – или бобы, или яичница-болтунья. Мы едим в гостиной.
– А что еще вы делаете? Я хочу сказать, что здесь нет ни телевизора, ни чего-то еще в этом духе.
– Он рассказывает мне, как прошел его день, – сказала Элспит и судорожно запахнула на себе полотенце.
– Тут есть еще одна комната. Что находится в ней?
– Это твоя комната. Пару дней назад он собрал в ней кровать. Ты хочешь на нее посмотреть?
– Нет, но думаю, придется.
Они перешли в следующую комнату. Еще одна односпальная кровать. Жалкое подобие подушки, простыня на матрасе, еще одна, чтобы накрываться, и два одеяла.
– Ночью тут не слишком холодно. Ты не будешь мерзнуть, – сказала Элспит. – Посмотри в гардеробе.
На огромном гардеробе не было дверей – опять! – и он был прикреплен к стене с помощью металлических пластин. Тут имелись несколько мягких игрушек, стопка настольных игр и, наконец, одежда для девочки, которая частью была мала Мэгги, частью велика. И вся она была розовая, самых разных оттенков. Тут были даже розовые шапка, шарф и варежки для зимы.
– До зимы три месяца. Я не могу оставаться здесь так долго. Что он может делать с нами все это время? Черт. – Девочка пнула гардероб. – Черт, черт, черт!
– Если хочешь, мы могли бы поиграть в какую-нибудь игру. – Элспит попыталась изобразить улыбку.
– На кой черт нам играть? – крикнула Мэгги. – Он вернется. Рано или поздно он вернется, и мы должны быть готовы. Я здесь не останусь. Это не мой дом. Это не моя одежда. И те дурацкие платья на стене в вашей комнате такие же мерзкие. – Она еще раз пнула гардероб. – Почему вы не боретесь, не сопротивляетесь ему? Я ребенок, но даже я понимаю, что надо сопротивляться. Нельзя позволять людям садиться тебе на шею, иначе они никогда не перестанут это делать.
– Я знаю, – прошептала Элспит. – Я знаю, что надо сопротивляться, но он пугает меня. Проще не реагировать, не злить его. Иногда мне кажется, что он, быть может, отпустит меня, если я буду делать все, что он захочет. Может быть, ему наскучит или его состояние улучшится. Он сумасшедший. Больной. – Она посмотрела на дверь, потом наклонилась к уху Мэгги: – Он сказал мне, что умирает. Если он умрет, мы сможем сбежать. Надо просто потерпеть.
Мэгги ударила женщину по щеке. Звук пощечины был как шаг к проруби на замерзшем пруду.
– Если он умрет и нас не найдут достаточно быстро, то мы тоже умрем, – прошипела Мэгги и, вырвав вилку из розетки, пошла прочь, не заботясь о том, что она может налететь на стену, и заставив Элспит тащиться за ней в темноте.
Сделав несколько шагов, Мэгги остановилась. Она не знала, куда идет. Она не останется в этой комнате. Не станет подчиняться этому уроду. Зачем облегчать ему задачу? В спальне Элспит все еще стояла вонь от того, что с ней случилось… и эта двуспальная кровать… Мэгги не могла туда пойти. Пусть ей только двенадцать лет, но она достаточно знает о жизни, чтобы понимать, что Фергюс, этот говнюк, делал с Элспит на той кровати.
От этой мысли девочку чуть не стошнило. Она повернулась и, обняв Элспит за плечи, уткнулась лицом в ее плечо.
– Простите, что я ударила вас, – пробормотала Мэгги. – Пожалуйста, не сердитесь на меня. Я не знаю, что делать.
Элспит медленно обняла Мэгги и начала гладить ее по спине, пока девочка не отстранилась.
– Ничего страшного. Я понимаю, как это выглядит со стороны. Я перепробовала все, как и ты сейчас. Пыталась отыскать что-нибудь такое, что можно было бы превратить в оружие, пыталась придумать способ сбежать, найти лазейку, о которой он не подумал. Но нашла только эти мерзкие розовые платья, которые он хочет видеть на мне. Они все одинаковые. Это такая жуть. Тут нет ничего, что могло бы нам помочь, Мэгги. Он – это единственная ниточка, связывающая нас с внешним миром. Если ты хочешь, чтобы он приносил тебе еду, приходится быть с ним милой. Если ты хочешь, чтобы у тебя был свет, надо притвориться, что у тебя был чудесный день и что ты скучала по нему. Когда он злится, у него делается такое лицо, как будто в нем живет еще одна версия его самого и пытается вырваться наружу.
– Он делает вам больно? – спросила Мэгги.
– Иногда. Не все время. Меньше, если я веду себя осторожно.
– А он будет делать больно мне?
– Думаю, это будет зависеть от твоего поведения. Это как ролевая игра. У вас в школе были такие вещи?
