до Нагои? – сказал он, потирая глаза.
– С полтора часа осталось.
– Какая длинная поездка. Вы не спали, Инамура-сан?
– Да нет… Я тут в последний раз был лет десять назад. Соскучился.
– Поесть бы.
Осима посмотрел в окно. Темнело, в окнах зажигался свет.
– Потерпи еще.
– Инамура-сан, эти дома, где готовят ужин, не напоминают вам ничего?
– В смысле?
– Когда я вижу, как другие люди собираются на ужин, я вспоминаю о жене и представляю, что она сейчас готовит. В такие моменты скучаю по дому.
– Понимаю. Но тут еще все только начинается. В Нагое мы дня на три. Так что тебе еще трижды придется вспомнить о доме и ужине!
Сыщики добрались до Нагои, когда уже стемнело. Они зашли в столовую на станции.
– Инамура-сан, а вы знаете Нагою?
– Не очень, но представляю, куда идти. Думаю, за станцией как раз то, что нам нужно.
– Это очень и очень удобно. Сразу пришли туда, куда надо. Кстати, хорошо бы сразу найти место для ночлега, а то мы и заблудиться можем. А потом уже можно хоть где угодно ходить допоздна.
– Что ж, придумаем что-нибудь. Найдем гостиницу иен за сто. Может, так даже удобнее будет.
– Погодите-ка.
Осима был моложе и закончил обед раньше. Он сразу же вышел из столовой, а потом вернулся с открыткой в руке. Пока Инамура пил чай и ковырялся в зубах зубочисткой, Осима принялся что-то писать. Открытка предназначалась жене.
2
За станцией Нагоя располагался старый квартал красных фонарей, застроенный теперь убогими бараками, среди которых теснились ресторанчики с одэном, китайской лапшой, инари-дзуси и магазины старой одежды. По обе стороны улочек висели вывески баров и красные фонари кабачков. Между домов бродили мужчины и женщины, похожие на сутенеров. Улицы были влажными, сырыми. Этот район за станцией казался совершенно несовременным.
– Гей-бар, говорите?
Сыщики зашли в заведение и за стопкой дешевого виски спросили направление у девушки. Та ответила:
– Тут метрах в пятидесяти есть бар под названием «У Эйко». Он вам и нужен.
– Эйко?
– Это имя мама-сан. Ей около сорока. В баре человек пять обычно найдется.
– Вы их знаете?
– Нет-нет. Мы туда иногда с гостями ходим, но мне там не очень нравится. Так что не запомнила, кто там работает.
– А вы знаете этого человека?
Инамура достал из кармана снимок. Девушка посмотрела на него.
– Нет, не знаю.
– Вы точно не встречали его? Посмотрите-ка.
– Могла где-то видеть, но не помню.
Больше она ничего не сказала.
Сыщики пошли к «Эйко». Бар находился в конце сырой улочки, его стены были покрыты дешевой известкой и краской.
– Заходите! – закричали в унисон четверо молодых людей, одетых в кимоно и мужские оби. У всех как на подбор были широко распахнутые воротники и модные узоры-касури.
Когда сыщики уселись в кабинете, молодые люди собрались вокруг них.
– Добрый вечер!
– Здравствуйте.
– Не хотите ли выпить?
Мужчины говорили и вели себя как женщины. Сыщики заказали пиво. Мужчина, который подавал его, вел себя совсем по-женски.
– Вы тоже выпейте, – сказал ему сыщик.
– О, я так рада!
– Прекрасно. Меня никогда еще не угощали гости. Спасибо вам большое.
– Как тебя зовут? – спросил Инамура у худощавого парня, который стоял перед ним. Ему было двадцать два – двадцать три года.
– Ёко, – ответил он с очаровательным жестом.
– Ну вот, ты только Ёко и интересуешься. А мое имя почему не спросишь? – Говорившему было лет тридцать, и на щеках у него были шрамы от лезвия.
– Простите, а вас как зовут?
– Маюми. Прошу… Ах, как я рада.
Мужчина приобнял Инамуру.
– И это все ваши «красотки»?
– Нет-нет, их куда больше. Некоторые отдыхают.
– Сколько их отдыхает?
– Пять, кажется.
– А вот этого человека вы знаете?
Инамура вытащил фотографию. «Маюми» взял ее поближе и стал разглядывать.
– Красотка, не так ли?
– О, покажи, покажи!
Мужчины собрались вокруг фотографии.
– А вы знаете, кто это?
– Хм, – спросил один. – А это разве не Ёсико?
«Ёко», который сидел перед Инамурой, воскликнул:
– Да, это Ёсико!
Инамура и Осима переглянулись.
– А Ёсико в этом баре работала? – спросил Инамура.
– Нет, в «Бабочке», в районе Накамура.
– Вы ее знаете?
– Да, она раньше приходила сюда с клиентами.
– Что значит раньше?
– С полгода назад. – Он посмотрел на других мужчин и те закивали:
– Да-да, все так.
– А что с ней сейчас, не знаете? – Инамура в предвкушении занервничал.
– Давно я ее не видела. Может, что-то случилось.
– То есть Ёсико была здесь полгода назад, а после вы ее не видели. А кто-нибудь из вас ходил в «Бабочку»?
– Я была, – послышался новый голос.
– А, мама-сан!
Мама-сан выглядела как женщина (женщина ли?) около сорока лет в модном кимоно с красным оби. Волосы ее были связаны в огромный круглый узел. Мама-сан медленно уселась рядом с Инамурой, остальные столпились вокруг. «Маюми» показал ей фото.
– А, вот вы о ком! – Накрашенная мама-сан, с толстой шеей и белыми от пудры узловатыми пальцами, уставилась на фото. Даже малейшее движение было женским.
– Да это же Ёсико! Точно она.
Оба сыщика радостно переглянулись.
– Вы ее знаете, мама-сан?
– Знаю, хорошо знаю. Она часто приходила сюда с клиентами. Я помню, что в последний раз, когда мы ходили в «Бабочку», мама-сан оттуда сказала, что давно ее не видела.
Сыщики встали.
– Счет, пожалуйста.
– Еще что-нибудь закажете?
Бар «Бабочка» находился в бывшем квартале красных фонарей Накамуры. Он был классом повыше, чем тот у станции. Теперь все здания превратились в кабаре и гостиницы. Особенно много было «турецких бань» – «Бабочка» примостилась между ними.
– Ёсико? – переспросил молодой смуглый напудренный парень, тоже в кимоно с красным оби. Он открыл конторскую книгу и стал сверяться: – Ее нет больше двух месяцев.
– Позови главного.
Вышла полная, скуластая мама-сан тридцати пяти – тридцати шести лет с узлом на голове. Она больше походила на женщину, чем «Эйко».
– Я не могу с ней связаться. – Мама-сан говорила мужским голосом. – Она сказала, что поедет к себе на пару дней – и ни слуху ни духу. Я подумала, что это отговорка и она проведет дня три где-нибудь на горячих источниках с гостем.
– А к себе в квартиру она не вернулась?
– Нет.
Сыщикам все стало ясно.
3
Инамура и Осима вернулись в участок с докладом для Михары.
– Пропавший – «Ёсико», настоящее имя Сугай Синтаро, работал в «Бабочке», двадцать пять лет. Родом из Хоккайдо, проживал в Нагое, Мацубара-тё, Накамура-ку, ***. Жил там три года.
– Долго он работал в «Бабочке»? – спросил Михара.
– Примерно год. До этого был официантом в кофейне, помощником бармена. «Бабочка» – первый гей-бар,
