поздно.
Испуганная лошадь неслась к воротам, волоча за собой мальчишку, а тот не мог выпутаться из вожжей. Его тело било о камни, ноги беспомощно скользили по мостовой, оставляя алые следы.
Кто-то из солдат бросился наперерез. Лошадь снова заржала, поднялась на дыбы, не давая себя схватить, и вдруг отпрыгнула вбок. А потом рванулась к Малене.
Графиня завизжала, хватая сына. Охрана виконта окружила их в мгновение ока, оттесняя к стене. Лошадь промчалась мимо, развернулась и понеслась в обратную сторону.
– Остановите ее! – услышала я собственный голос. А потом закричала во всю мощь своих легких: – Остановите! Не стойте, он же погибнет!
Но никто даже не двинулся. Конюхи замерли, боясь попасть под удары копыт. Солдаты и вовсе смотрели равнодушно – ну, подумаешь, еще один дворовый мальчишка. Таких сотни.
Только когда лошадь в очередной раз поднялась на дыбы, мальчик наконец сумел освободить руку. Его тело отбросило прочь. Он ударился о столб коновязи, и хруст сломанных ребер отчетливо прозвучал в наступившей тишине.
Кровь.
Я никогда не видела так много крови. Она растекалась по камням, смешиваясь с пылью, заливая мальчишку.
А все вокруг отводили глаза.
– Госпожа, не надо! – Миранда схватила меня за рукав, но я уже бежала.
Камни впились в колени, когда я рухнула рядом с мальчиком. Он не стонал – только хрипел, глаза закатывались, на губах пузырилась алая пена. Левая рука была неестественно вывернута, на виске зияла рваная рана. Но это мелочь по сравнению с тем, что один из осколков ребра пробил ему легкое.
Однако метки смерти над ним я не заметила. А значит, мальчику не время сейчас умирать!
Я коснулась его груди. Магия отозвалась в кончиках пальцев, и тут нас накрыла чужая тень. Запах духов подсказал – Каталина.
– Прекрати! – прозвучал ее резкий голос. – Сейчас же!
Я сжала зубы.
– Хочешь потерять моего внука? – тень затрясла головой.
“Моего внука”…
Я даже не стала ей отвечать. Сосредоточилась на тепле исцеляющей магии, которое уже струилось между моими пальцами и телом мальчика.
– Хватит, я сказала! – свекровь схватила меня за плечо.
– Пустите, – процедила я, удивляясь холодной ярости в собственном голосе. – Разве не видите, что он умирает?
– И что? – Каталина наклонилась, шипя мне на ухо: – Ты не имеешь права рисковать моим внуком ради этого нищего! Мой сын тебе не простит!
Со стороны донесся взволнованный гул:
– Она его лечит… лечит…
Толпа зашепталась, передавая по кругу:
– Госпожа герцогиня лечит!
Боль внизу живота оказалась нежданной. Я зажмурилась, пережидая ее, но рук не убрала. Чувствовала, как жизнь из меня понемногу вливается в тело мальчика, как его кости встают на место, срастаются переломы, закрываются раны, сердце бьется ровнее…
“Мой малыш справится, он сильный, – как заклинание крутилось в моей голове. – Он же дракон, как его отец!”
Внезапно грудь мальчика под моими ладонями дрогнула. Он дернулся и судорожно вдохнул. Я открыла глаза и встретилась с его испуганным, ничего не понимающим взглядом. Улыбнулась приветливо. Но ничего сказать не успела.
– О Всемогущий! – раздался крик. – Флориан! Флориан! Мой сынок!
Мы оба обернулись на звук. Со стороны птичьего двора, подобрав юбки, к нам бежала Марцелла. Ее чепец сбился на сторону, на бледном лице горели глаза, в которых застыл дикий ужас. Следом за ней спешили служанки, привлеченные криками.
– Мамочка… – мальчик удивленно хлопнул ресницами. Потом посмотрел на меня: – Я упал?
– Как ты разговариваешь со своей госпожой! – взвилась стоявшая у меня за спиной Каталина. – Бесполезный мальчишка!
Ее рука просвистела в воздухе, собираясь ударить ребенка.
Герцогиня была в своем праве. Ведь она – хозяйка, а он здесь никто. Всего лишь слуга. Но в нашем доме слуги были людьми, а не вещью. И я вмешалась. Остановила ее.
Перехватила запястье и, развернувшись, посмотрела прямо в глаза:
– Хватит. На его месте мог быть ваш внук. Сын Малены.
– Что ты несешь! – прошипела она, брызжа слюной мне в лицо. – Всемогущий накажет тебя за такие слова!
– Вас он уже наказал, – хмыкнула я и спокойно встала.
Отряхнула подол.
Кто бы знал, каких усилий мне это стоило.
Миранда тут же накинула на мои плечи потерянную впопыхах шаль.
Подбежала Марцелла. Схватила сына в охапку, потом, заливаясь слезами, упала мне в ноги.
Я не могла разобрать ее слов, да и не пыталась. Просто стояла и, несмотря на жаркое солнце, зябко куталась в шаль. Лечение никогда не давалось мне даром. Вот и сейчас я ощущала резкий упадок сил.
– Миранда, – позвала тихим голосом. – Уведи меня отсюда.
Горничная понятливо подставила локоть, на который я тут же тяжело оперлась, и повела меня прочь. Люди перед нами расступались. Слуги. Солдаты. Конюхи. Они молча отходили с дороги.
У стены, обнимая сына, застыла Малена. Побледневший Роберт исподлобья смотрел на меня. Вся заносчивость с него куда-то слетела. Рядом кусала губы Лиара.
Похоже, здесь успел собраться весь замок. А я ничего не заметила.
***
Нас никто не остановил. Беспрепятственно мы вернулись в покои. Я рухнула в кресло, не в силах больше держаться на подгибающихся ногах, и приказала Миранде подать плотный обед. Обильная еда была одним из способов быстро восстановить силы. Если не было еды – тогда сон. Глубокий и долгий, похожий на обморок… или смерть.
Горничная быстро ушла, а я задумалась над тем, что случилось.
Пострадавший мальчик был сыном Марцеллы. Вот почему он показался мне знакомым. Значит, это и есть тот самый бастард – внебрачный сын Гидеона. Правда на отца он совсем не похож. И хорошо, иначе бы Каталина сжила его со свету.
А лошадь виконта не просто так понесла. Я ощутила влияние темной магии.
Но чего хотел таинственный маг? Устроить панику, показать мне свою силу или… наказать Марцеллу за то, что посмела ослушаться?
Скорее всего, все вместе. Однако вряд ли он ожидал, что я исцелю мальчика. Что посмею рискнуть своим сыном.
Кто же ты, мой таинственный враг?
***
Обед принесли спустя несколько минут, но я с трудом его дождалась. Давно не испытывала такого зверского голода. Организм требовал пищи, чтобы скорее восстановиться. Я даже хотела начать есть до того, как Тереза попробует пищу. Однако, чуть подумав, отказалась от риска.
