началом организации войскового тыла. Нужно было организовать работу всех видов транспорта, особенно железнодорожного. К моменту развертывания войскового тыла железнодорожный транспорт страны переживал тяжелейший кризис, начавшийся еще в дни войны 1914–1918 гг. Развитие интервенции и гражданской войны нанесло железнодорожному транспорту Советской республики тягчайшие раны. Всего к началу сентября 1918 г. в Советской республике осталось железных дорог общей протяженностью в 20 950 верст, 8989 паровозов и 274 058 вагонов, из них 3730 паровозов и до 38 тыс. вагонов были «больными»[375].
Тяжелое положение железнодорожного транспорта заставило Советское правительство обратить особое внимание на изыскание возможностей для широкого использования водного и автомобильного транспорта. Однако состояние этих видов транспорта не сулило ничего хорошего.
К осени 1918 г. Советская республика располагала только Волго-Невско-Северо-Двинской речной системой. В течение 5–6 месяцев навигации 1918 г. речной транспорт имел в своем распоряжении лишь 22,8 % общей длины речных путей страны, остальные водные пути находились на оккупированной территории. Положение с материальной частью речного торгового флота было также весьма тяжелым. К концу 1918 г. Советская республика имела 6543 речных судна, из которых для перевозок можно было использовать всего лишь 1572 судна[376]. Остальные требовали текущего и капитального ремонта, а часть была вовсе непригодна для эксплуатации. Еще хуже обстояло с морским транспортом. Империалистическая война, развитие интервенции и гражданской войны нанесли морскому транспорту тяжелые раны. Всего к концу 1918 г. Главвод располагал лишь 54 судами общим тоннажем в 69 тыс. регистровых тонн. Все суда находились в управлении водного транспорта Балтийского моря. Остальной морской торговый флот был частью потоплен, частью захвачен врагом[377].
Не лучше обстояло дело и с автомобильным транспортом. Как известно, автомобильный транспорт в России не был достаточно развит. Шесть автомобильных заводов не могли удовлетворить потребности страны в автомобилях[378]. В декабре 1916 г. в стране насчитывалось 25 500 автомобилей. Из них армию обслуживало 22 тыс. автомобилей. В ходе мировой войны автотранспорт понес огромные потери, и в 1918 г. в Советской республике насчитывалось не более 9 тыс. автомобилей разного типа[379]. Отсутствие горючего и смазочных материалов, а также запасных частей, почти полное прекращение ремонта повели к тому, что и из этого числа автомобилей значительная часть выбыла из строя[380].
Таким образом ни водный, ни автомобильный транспорт не могли обеспечить военные перевозки. Вся тяжесть перевозок легла на разрушенный железнодорожный транспорт.
В условиях тяжелой транспортной разрухи умелая организация работы железнодорожного транспорта могла компенсировать многое и обеспечить нужды фронта. С усилением интервенции и гражданской войны важное значение приобрела организация управления военными железными дорогами. До августа 1918 г. существовала децентрализованная система организации и эксплуатации военных дорог. Во Всероссийском главном штабе и в Высшем Военном Совете имелись управления военных сообщений (УВОСО). Военными перевозками во внутренних районах страны ведало УВОСО Всероссийского главного штаба, а на театре военных действий – УВОСО Высшего Военного Совета[381]. В целях сосредоточения усилий всех органов управления военными сообщениями было решено слить оба УВОСО. Слияние произошло путем присоединения УВОСО Всероссийского главного штаба к УВОСО Высшего Военного Совета и оформлено приказом Наркомвоена от 30 июля 1918 г.[382]
На органы ВОСО возлагалась главная работа по организации войскового тыла действующей армии. Они должны были заботиться о развитии рельсовых, водных и грунтовых путей, о строительстве полевых железных дорог, эксплуатации автоколонн, службе этапов, руководить этапными и рабочими войсками, обеспечивать передвижение войск и грузов, работу почтовой и телеграфной служб и, наконец, обеспечивать раненых и больных воинов санитарным обслуживанием. С образованием Реввоенсовета Республики УВОСО Высшего Военного Совета перешло в ведение Полевого штаба.
Произведя нарезку сети фронтовых железных дорог, РВСР установил порядок управления военными сообщениями. Начальники УВОСО Северного и Восточного фронтов, а также Московского и Воронежского округов путей сообщения были подчинены УВОСО РВСР. В каждой армии вводилась должность заведующего воинскими перевозками. Все задания по воинским перевозкам должны были даваться через начальника УВОСО РВСР соответствующим органам Наркомпути и осуществляться округами путей сообщения[383].
В связи с тем, что УВОСО к этому времени были созданы только на Северном и Восточном фронтах, а остальные фронты обслуживались УВОСО Московского и Воронежского округов путей сообщения, РВСР приказом от 25 октября 1918 г. переименовал УВОСО Московского и Воронежского округов путей сообщения соответственно в УВОСО Западного района обороны и УВОСО Южного фронта. Так была создана единая организация ВОСО Красной Армии.
Разграничение войсковых районов фронтов и создание службы ВОСО позволили начать развертывание органов войскового тыла. Приступая к этой работе, советское военное командование использовало опыт, накопленный при строительстве завесы, и те материальные средства, которые удалось сохранить после окончания первой мировой войны.
После заключения мирного договора в Брест-Литовске быстро развернулась работа по расформированию фронтовых управлений старой армии. Фронтовые власти, расформировывая свои учреждения, упраздняли и многочисленные органы войскового тыла. Они расформировывали интендантские учреждения: магазины, вещевые склады, железнодорожные продовольственные пункты. Холодильники, сухарные заводы, хлебопекарни и многие другие интендантские учреждения передавались Советам[384]. В интересах использования этих учреждений для нужд создающейся Красной Армии Высший Военный Совет приостановил эти действия фронтовых властей старой армии. 6 июня 1918 г. Наркомвоен потребовал от местных Советов передать военным властям все продовольственные магазины, склады, хлебопекарни, сухаросушильни, сухарные и галетные заводы и другие военные учреждения, которые они получили от старой армии[385].
Сохранение значительного числа учреждений войскового тыла старой армии позволило быстро организовать войсковой тыл завесы и создать органы тыла в важнейших военных округах. Для снабжения войск завесы были сформированы три главные базы – в Череповце, Ярославле и Ельце. Каждая такая база имела 10 интендантских магазинов, при помощи которых она снабжала войска завесы. Для снабжения войск Московского военного округа в Москве была создана главная база, а в Туле, Калуге, Рязани, Орше и Рославле – промежуточные базы. По такому же принципу строилось снабжение в Ярославском военном округе. Здесь, кроме главной базы в Ярославле, были созданы промежуточные базы в Бежице, Мологе и Твери[386].
Большое значение для организации баз Красной Армии приобрела работа по эвакуации имущества старой армии с запада в глубь страны. Эвакуированное военное имущество было сконцентрировано в четырех районах: к северо-востоку от Москвы – в Муроме, Коврове, Шуе, Рыбинске, Буе, Галиче, Череповце и Вологде; к юго-востоку от Москвы – в Ельце, Ряжске, Козлове, Кирсанове, Грязях и Тамбове; в районе Среднего Поволжья – в Пензе и Саратове, в районе северо-востока – в Вятке и Перми[387].
Военное имущество, осевшее к северо-востоку от Москвы, послужило для создания главной базы Северного фронта; имущество, сконцентрированное в районе Перми, Вятки, Пензы и Саратова, – для формирования главной базы
