снабжению боевым имуществом фронтов, выяснение действительной потребности действующей армии и определение порядка выполнения заявок действующей армии на боевое имущество. На Центральную комиссию возлагался контроль за выполнением требований на боевое снабжение как со стороны Центрального управления снабжения, так и со стороны главных довольствующих управлений и их окружных и местных органов. О результатах контроля комиссия должна была докладывать оперативному отделу Наркомвоена и Высшему Военному Совету.
4 сентября 1918 г. Совет Народных Комиссаров принял постановление создать Особую комиссию для обследования организации и деятельности центральных и местных органов снабжения Наркомвоена. В состав комиссии вошли чрезвычайный уполномоченный Совета Народных Комиссаров М. К. Владимиров (председатель) и по одному представителю от ВСНХ и Народного Комиссариата государственного контроля[403].
Почти два месяца Особая комиссия изучала организацию снабжения Красной Армии. Выводы ее были весьма неутешительными. Между различными органами, которые были обязаны обеспечивать Красную Армию предметами снаряжения, не было должного контакта и единства, что вредно отражалось на снабжении войск. Придя к такому выводу, Особая комиссия 31 октября 1918 г. решила войти в Совет Народных Комиссаров с ходатайством реорганизовать Чрезвычайную комиссию по изготовлению предметов военного снаряжения для Красной Армии при ВСНХ в Чрезвычайную комиссию по снабжению Красной Армии. Одновременно Особая комиссия приняла проект реорганизации и упорядочения дела снабжения Красной Армии[404].
В целях улучшения дела снабжения армии проект предусматривал, чтобы Чрезвычайная комиссия по снабжению Красной Армии координировала работу военной и невоенной промышленности. Чрезвычайная комиссия наделялась правом контролировать деятельность артиллерийских, военно-инженерных и других заводов, производящих предметы военного снаряжения. Ей предоставлялось также право мобилизации гражданской промышленности для нужд армии. Чрезвычайная комиссия уполномочивалась координировать производство предметов военного снаряжения и снабжение ими Красной Армии. Всем органам, связанным со снабжением Красной Армии, но не входящим в аппарат снабжения Наркомвоена, предписывалось подчиняться указаниям Чрезвычайной комиссии по сбору, учету, хранению и расходованию военного имущества. Чрезвычайная комиссия имела право контролировать расходование всего военного имущества[405].
Учитывая значение и функции вновь создаваемой Чрезвычайной комиссии по снабжению Красной Армии, Особая комиссия нашла необходимым пополнить ее состав представителями ВЦИК, ВСНХ, Центрального бюро ВЦСПС и Наркомвоена[406]. Постановления Особой комиссии без изменения были приняты Советским правительством и легли в основу декрета Совета Народных Комиссаров от 2 ноября 1918 г. «О мерах для улучшения дела снабжения Красной Армии»[407].
Декретом Совета Народных Комиссаров Чрезвычайная комиссия по снабжению Красной Армии была создана как орган Совета Народных Комиссаров (впоследствии она стала органом Совета Рабочей и Крестьянской Обороны). Председателем Чрезвычайной комиссии по снабжению Красной Армии был назначен старый коммунист Л. Б. Красин – бывший до этого председателем Чрезвычайной комиссии по производству предметов военного снаряжения при ВСНХ.
Таким образом, организация войскового тыла и службы снабжения Красной Армии уже в 1918 г. была поставлена на прочные основания и в дальнейшем развивалась, в соответствии с единым планом снабжения Красной Армии, в тесном взаимодействии с деятельностью важнейших хозяйственных органов Советской республики. Работа войскового и общего тыла страны координировалась Советом Обороны.
Военная промышленность
Материально-техническая база, которая должна была снабжать Красную Армию, в начале создания вооруженных сил была развита весьма слабо, что объясняется общим бедственным состоянием экономики. Еще более усугубило экономическое положение страны вторжение войск империалистической Германии в феврале 1918 г.
К лету 1918 г. Советская республика могла добывать лишь 143 млн. пудов каменного угля – немногим более 8 % того, что добывалось в 1917 г., и 142 220 тыс. пудов железных руд, что составляло менее 24,4 % всей добычи руды в 1913 г.[408]
Интервенция и гражданская война поставили экономику страны в чрезвычайно тяжелое положение. Захват Украины, Заволжья, Урала, Сибири и других районов привел к тому, что к сентябрю 1918 г. – к моменту наибольшего сжатия огненного кольца фронтов – Советская республика почти полностью лишилась угля, металла, хлеба и других материальных ресурсов, необходимых для жизни народа и обороны. В распоряжении Советской республики остался лишь один Подмосковный угольный бассейн, который давал в 1917 г. 46 млн. пудов низкосортного угля, что составляло немногим более 2 % всей угледобычи 1917 г.[409], и Центральный район, дававший 32 100 тыс. пудов железных руд, что составляло лишь 5,5 % всей добычи железных руд в 1917 г.[410] Большие потери понесла и промышленность: из 4561 промышленного предприятия, работавшего на оборону и насчитывавшего 2 234 344 рабочих, в распоряжении Советской республики осталось лишь 2169 предприятий с 1 331 121 рабочим[411]. Промышленность и транспорт Советской республики подобно осажденной крепости были лишены даже минимума, необходимого для своего существования. Уголь, нефть, металлы были захвачены интервентами и белогвардейцами. Продовольствия почти не было. Невозможность организовать планомерный подвоз сохранившихся и разбросанных по стране топливных и сырьевых запасов привела к дальнейшему свертыванию производства. Мелкие чугуноплавильные заводы Центрального промышленного района, мальцевские, кулебакские и выксунские заводы, а также заводы Калужской губернии – Песоченский, Дугненский, Думиничский, Черепецкий и Ханинский, рассчитанные на месячное производство почти 800 тыс. тонн чугуна, фактически выплавляли не более 390–450 тыс. пудов металла. Ташинский завод, заводы группы Сормово – Коломна и многие другие из-за отсутствия сырья и топлива были остановлены полностью[412].
Сокращение выплавки чугуна и нехватка топлива, изношенность станков, машин, нехватка инструментов вызвали падение производительности во всей промышленности. Не было возможности обеспечить нормальную работу даже крупных заводов. К этому следует добавить саботаж капиталистов, фабрики и заводы которых не были еще национализированы, а также голод, усиливавшийся с каждым днем. Рабочих кормить почти было нечем. На мальцевских заводах, где было занято 7000 рабочих, в период с января по август 1918 г. (за восемь месяцев) рабочие получили всего лишь по 20 фунтов продовольствия на человека[413]. Рабочие многих других заводов в течение многих месяцев 1918 г. получали хлеба от 1,5 до 4 фунтов на едока в месяц[414]. Спасаясь от голода, многие из них бросали производство и уходили в деревни.
Была еще одна причина, вызвавшая падение уровня производства, – уход в Красную Армию многих тысяч передовых рабочих добровольцами, а затем и по мобилизациям.
Гражданская война и интервенция вызвали необходимость эвакуации промышленности и населения. В течение 1918 г. Советскому правительству пришлось трижды проводить эту работу: в начале переговоров о мире и в период нашествия германских войск с запада на восток было вывезено до 100 промышленных предприятий[415], в связи с чехословацким мятежом и развязыванием гражданской войны и интервенции на востоке промышленность эвакуировалась на запад, а по мере развертывания борьбы на юге промышленность эвакуировалась на север. Эвакуация также отрицательно сказалась на производительности заводов и фабрик.
Работа по развертыванию военной промышленности требовала огромной
