– купы деревьев, вырисовывающися на фоне бездонного неба, а вдали – дремлющее в летней неге безбрежное зеленое море.
Любуясь этим веселым зрелищем, я был внезапно поражен видом красивой девушки, пробиравшейся сквозь толпу; казалось, будто она даже не замечает окружающего ее оживления. Она была стройна и изящна, на ее щеках, однако, не цвел румянец, обязательный для крестьянок Нормандии; в ее голубых глазах можно было прочитать необычно грустное выражение. С нею был человек почтенной наружности, очевидно, ее отец. В толпе пробежал шепот; ее провожали сострадательным взглядом; молодые люди приподнимали свои шляпы, несколько ребятишек шли следом за нею, с любопытством следя за ее движениями. Она приблизилась к обрыву мыса, где находилась небольшая площадка, откуда жители Гонфлера обыкновенно следят за прибытием кораблей. Задержавшись здесь некоторое время, она помахивала платком, хотя вдали не видно было ничего, кроме двух-трех рыбачьих лодок, подобных точкам в широком просторе океана.
Эта сцена возбудила мое любопытство; на мои расспросы с готовностью и знанием дела ответил священник, настоятель часовни. К нашей беседе присоединились находившиеся поблизости крестьяне, каждый из которых мог кое в чем дополнить рассказ священника, так что, в конце концов, я узнал следующее.
Аннета Деларбр была единственной дочерью одного из тех зажиточных фермеров, которых здесь зовут маленькими помещиками. Он жил в Пон лʼЭвен, живописной деревеньке невдалеке от Гонфлера, в богатой скотоводческой области Нижней Нормандии, известной под именем Пеи дʼОж. Аннета – гордость и радость своих родителей – росла, окруженная заботой и лаской. Она была веселой, нежной, живой и впечатлительной девушкой. Ее чувства были порывисты и пылки. Не встречая ни в чем со стороны близких отпора или отказа, она не выучилась искусству владеть собою и сдерживаться; только врожденная доброта сердца удерживала ее от грозивших ей заблуждений.
Уже в детстве ее чувствительность нашла выражение в привязанности, которую она питала к товарищу своих игр, Эжену Лафорг, единственному сыну бедной вдовы, жившей по соседству с Деларбрами. Их детская любовь была миниатюрной копией зрелой страсти: здесь были свои капризы, ревность, ссоры и примирения. Эта любовь сделалась серьезнее, когда Аннете пошел пятнадцатый, а Эжену девятнадцатый год, но как раз в это время его внезапно взяли на военную службу.
Это был тяжелый удар для матери, видевшей в Эжене свою гордость и утешение; в то же время это было одним из испытаний судьбы, которые выпали в удел французским матерям в период бесконечных и кровавых войн, беспрерывно пожиравших молодежь Франции. Аннета, расставаясь со своим любимым, испытывала, быть может, не очень глубокое, но, во всяком случае, сильное горе. Прощаясь с Эженом, она горячо и нежно сжимала его в своих еще детских объятиях, и слезы текли из ее голубых глаз, когда она повязала вокруг его руки прядь своих прекрасных волос; и все же на ее губах одновременно играла улыбка, ибо она была слишком юной и не знала, как страшна разлука и как часто случается, что, расставшись, мы больше уже не встречаемся никогда.
Протекли недели, месяцы, годы. Аннета становилась все прелестнее и прелестнее, за нею утвердилась слава первой красавицы в округе. Жизнь ее текла безмятежно и радостно. Ее отец занимал видное положение в сельской общине, его дом был самым оживленным во всей деревне. При Аннете образовался своего рода маленький двор; ее окружали сверстницы, среди которых она блистала, не зная соперниц. Немало времени проводили они в вязании кружев, что, как известно, является одним из основных промыслов Нормандии. Сидя за этой тонкой женской работой, они рассказывали друг другу забавные истории и пели песни, но никто не смеялся так непринужденно и звонко, как Аннета, и когда она пела, ее голос был мелодичен и чист. Их вечера оживляли танцы или шумные (с большим количеством участников) игры, столь распространенные у французов, и, появляясь в воскресенье вечером на деревенском балу, Аннета была предметом общего восхищения.
Будучи богатой наследницей, она не испытывала недостатка в поклонниках. Ей было сделано много выгодных предложений, но она неизменно отвечала отказом. Она потешалась над воображаемыми страданиями своих обожателей, властвовала над ними с беспечностью пылкой юности и сознанием собственной красоты. И однако, при всем ее внешнем легкомыслии, тот, кто сумел бы читать в ее сердце, нашел бы в нем следы нежных воспоминаний о товарище детских игр, хотя, быть может, и не настолько запечатлевшиеся, чтобы причинять скорбь, но все же достаточно глубокие, чтобы легко не изгладиться; несмотря на ее безудержную веселость, он заметил бы также особую, овеянную печалью нежность, с какою она относилась к матери Эжена. Она нередко покидала своих юных друзей и их развлечения, чтобы проводить целые дни с почтенной вдовой. Она слушала с затаенным дыханием ее исполненные горячей любви рассказы о сыне и краснела, с трудом скрывая свою радость, когда вдова читала ей вслух его письма, в которых Аннета была постоянным предметом воспоминаний и расспросов.
Наконец, после внезапного заключения мира, возвратившего много воинов к их очагам, вернулся домой и Эжен, молодой загорелый солдат. Излишне рассказывать о том, как обрадовалась его возвращению мать, гордившаяся им и видевшая в нем опору своей старости. Он отличился в рядах армии своей храбростью, но не принес с войны ничего, кроме солдатской выправки, честного имени и шрама на лбу. Впрочем, он принес также нерастраченную в походах душу. Он был благороден, смел, прост и пылок. Он обладал добрым и отзывчивым сердцем, и оно, пожалуй, стало даже чуточку мягче благодаря перенесенным страданиям; оно было исполнено нежности к Аннете. Ему часто писала о ней его мать; упоминание о ее внимании к одинокой вдове сделало ее вдвойне дорогой его сердцу. Он был ранен, он томился в плену, он испытал различные превратности судьбы, но, несмотря ни на что, бережно хранил ее волосы, которые она когда-то повязала, как браслет, на его руку. Они были в его глазах своеобразным талисманом; но не раз любовался ими, лежа на голой земле, и мысль о том, что ему снова доведется увидеть Аннету и тучные нивы родной деревни, согревала его сердце и давала силы терпеливо сносить лишения.
Он оставил Аннету почти ребенком; он нашел ее женщиной в цвету. Если прежде он ее любил, то теперь обожал.
Аннета не меньше была поражена переменой, произведенной временем в ее милом. Она отметила с тайным восхищением его превосходство над остальными молодыми людьми; она любовалась его военной выправкой, выделявшей его на деревенских балах. Чем пристальнее она в него всматривалась, тем глубже становилось ее былое легкое и безмятежное чувство, все
