— Как, она спала с ним:
— Ну, «любовник» — возможно, слишком сильно сказано, по совершенно ясно, что Лили очень нравится этому Зейну.
— В этом нет его вины. Мне кажется, ты делаешь из мухи слона, Арлетта. Лучше бы ты оставила Лили в покое. Тебя послушать, она все делает не так, как надо. Когда у нее не было приятеля, тебя это беспокоило. Теперь он появился, а ты расстраиваешься еще больше.
Джей Кей повернулся и уже собирался идти назад в кабинет, но вдруг остановился и снова взглянул на жену.
— Интересно… Может, ты реагируешь так потому, что впервые поняла, насколько Лили хороша… Красивей тебя, Арлетта, и действительно многим нравится. Лучше подумай об этом, чем совать нос в ее жизнь.
Арлетта смотрела, как Джей Кей спокойно проследовал в кабинет.
— Сволочь! — сказала она, но голос внезапно сел, и слова замерли, так и не достигнув ушей мужа.
«Дорогая Лили!
Вчера я приезжал в Хьюстон и пытался с тобой увидеться, но горничная сказала, что ты на гимнастике. Почему ты никогда мне не говорила, что занимаешься гимнастикой? По-моему, это просто здорово. У тебя наверняка хорошо получается на брусьях, перевороты и кульбиты. У нас недавно проходили серьезные тренировки по баскетболу, а теперь вся школа помешалась на футболе. Эта эпидемия захватила почти всех.
Лили, я скучаю по тебе. Мне самому трудно поверить, что я пишу такие слова. Когда ты сможешь вырваться, чтобы встретиться со мной? С тех пор как мы были в «Молине», кажется, прошла вечность. Целый месяц! За это время мне удалось довольно много всего сделать по работе. Я съездил в Кервилль к одному художнику-ювелиру, который показал мне, как плавить золото и делать формы, по которым отливают оправы для камней. Сейчас я ищу покупателей, чтобы продать старинные драгоценности из коллекции отца. Но меня все время гложет мысль, что если бы я жил в каком-нибудь большом городе, вроде Нью-Йорка, то смог бы выручить за эти вещи гораздо больше денег. Мне так хочется показать их тебе. Там есть одно аметистовое колье в старинной золотой оправе, которое бы потрясающе тебе подошло. Каждый раз, когда я смотрю на него, вспоминаю твои глаза.
Жду, что ты мне скоро напишешь.
Люблю,
Зейн».
Лили трижды перечитала письмо, прежде чем встать с постели и положить его вместе с другими, полученными от него за последние три месяца. Она снова связала пачку кожаной тесьмой и засунула в один из своих красных сапог. Лили постоянно меняла место тайника, не желая, чтобы мать или горничная, отличавшаяся поразительным любопытством, обнаружили его.
Ей было очень неприятно, что мать раскрыла секрет их с Зейном дружбы. Должна же она иметь что-то свое, личное. Мать не имела никакого права брать письмо, а тем более вскрывать его. В первый раз Зейн написал что-то особенное. Сказал, что скучает без нее! Лили не верила своим глазам.
То, что она скучала без него, казалось Лили совершенно естественным, поскольку она была девочка. Особенно теперь, когда она так стремительно превращалась в женщину. Так и должно было быть. Но Зейн тоже скучал без нее!
Интересно, что это могло означать в устах парня? Неужели у него возникают те же мысли, что и у нее? Или у него все иначе? Когда Лили думала о нем, у нее возникало такое странное ощущение внизу живота. Может быть, это и называется страстью? Лили не знала. Но когда она мечтала о Зейне, представляла себе его лицо, где-то глубоко внутри вдруг вспыхивала сильная боль.
С ней творилось что-то непонятное. Наверное, она действительно становилась взрослой.
Чего Лили никак не могла понять — так это реакции матери на происходившие в ней перемены. Годами — нет, всю жизнь — мать безжалостно ругала ее за мальчишеский вид. Теперь же, когда грудь у нее стала расти со скоростью звука, так что ей приходилось «занимать» у матери бюстгальтеры, потому что свои постоянно оказывались малы, Арлетта метала громы и молнии.
Что ей оставалось делать? В конце концов Лили решила прибегнуть к помощи единственного доступного ей оракула. Она позвонила Фейт. За пару минут Лили рассказала о своих проблемах, и Фейт тут же научила ее уму-разуму.
— Ты должна дать ей отпор!
— Легко сказать!
— Моя мать в жизни не вскрывала моих писем, а если бы она так сделала, я бы страшно обиделась. Но что сделано, то сделано. Вообще должна тебе сказать, что все матери боятся, когда мы начинаем взрослеть. Всем известно, что девочки взрослеют очень быстро, но наши матери, похоже, забывают о том, что с ними когда-то происходило то же самое. Ты бы напомнила ей, что она тоже была подростком.
— Она никогда об этом не говорит. Разве ты не знаешь? Она же женщина без прошлого. Я ни разу не видела никого из ее родственников. Она утверждает, что одни умерли, другие уехали.
— Лил, я всегда говорила, что твоя мама какая-то странная. Ни то ни се.
— Знаю. Вот бы мне такую мать, как у тебя!
— Что ж, я готова поделиться. Послушай. Может, тебе зайти поговорить с моей мамой? В конце концов она тоже Митчелл. Она скажет все как есть.
— Это мне больше всего нравится в нашем семействе.
— А скажи-ка мне, сестренка, что было в этом письме? Что-нибудь ужасное?
— Да нет, ничего особенного. Но он написал, что скучает без меня.
— Правда? Действительно, так и написал? Никогда не слышала такого от парня. Если бы Пол мне сказал что-нибудь подобное, я бы, пожалуй, в обморок упала.
— А как поживает Пол?
— После футбола мы ходили на танцы, но еще ни разу не целовались.
— Ничего. Скоро у него день рождения. Ему исполняется шестнадцать, и ты сможешь поцеловать его целых шестнадцать раз.
— Хм. Это идея. Ладно, мне надо делать уроки. Не падай духом, Лили. С твоей матерью все утрясется. Знаешь, матери всегда бывают не готовы к тому, что дети выросли. Им тяжело с этим примириться. Они просто не понимают.
— Ты действительно считаешь, что мама может измениться?
Фейт долго молчала.
— Фейт, о чем ты так долго думаешь?
— Знаешь, Лил, ты, наверно, права. Тетя Арлетта — крепкий орешек. Пожалуй, тебе лучше вести себя с ней как раньше. Некоторые вещи никогда…
— Не изменить. Знаю, — перебила Лили. — Спасибо за совет.
— Не за что.
— Пока. — Лили повесила трубку, но так и оставалась сидеть, глядя на телефон. — Все-таки какая-то помощь, — пробормотала она.
Лили вернулась к своей старой привычке — в расстроенных чувствах, когда жизнь казалась слишком тяжелой, читать книги о майя и инках. Погружаясь в мир исчезнувших государств и цивилизаций, она пыталась отыскать ключи к загадке потерянного Эльдорадо. Она читала легенды и мифы о храмах из золота и драгоценностей. Эти тексты пережили столько поколений, что даже нынешние потомки инков продолжали верить в существование сокровищ, которые еще предстоит найти.
