терять.
— Никакой смерти, — твердо заявила я, когда мы вышли на пустынную улицу, где на газонах никто не спал. В одном из окон теплился огонек — он выглядел, словно надежда. — Мы вернемся сюда через пару дней, и ты тогда обязательно повтори все, что сказал.
Иван вопросительно поднял бровь.
— Что именно?
— Что я в твоем вкусе, — весело ответила я. — Как и ты в моем. Что мы будем жить вместе до самой старости, потому что у тебя есть саламандра, а они благословляют семьи. И что…
Позади послышался такой топот, словно там бежал слон, и сразу три голоса закричали хором:
— А ну стойте!
* * *
Мы обернулись, и я увидела, что за нами спешит целая компания. Анна запыхалась, а вот у Пита даже дыхание не сбилось. Выглядел он так, словно все свободное время занимался бегом.
Эннаэль как раз садился в догнавший их экипаж, запряженный двумя белоснежными лошадьми. Возница-эльф смотрел на нас так, словно задавался вопросом: как же Эннаэль дошел до жизни такой, что связался с таким сбродом.
— Никуда вы без нас не поедете! — заявила Анна, и Иван тотчас же запустил руку в волосы, дернул пряди и воскликнул:
— Вы что? А клиника? Вы на кого там все оставили?
— Я договорился с Велиарой, — ответил Эннаэль. — Она сказала, что соберет девушек, и все они присмотрят за животными.
Пит очень выразительно фыркнул.
— Эльфийки могут присматривать только за помадами у себя в косметичке! — произнес он. — Я позвал родню: они и пациентов покормят, и приберут за ними, не морщась.
Доктор Браун вздохнул. Анна взяла из его руки переноску с Карасем и поставила на сиденье в экипаже.
— Там не будет войны гномов и эльфов, — заверила она. — Слушайте, ну мы и правда не могли отпустить вас на такое опасное дело в одиночку.
Иван склонил голову к плечу.
— Подслушивали? — осведомился он. Анна улыбнулась.
— Амадины подслушивали. Потом нам все нащебетали. Вы с ума сошли, если вот так пошли на встречу с пиромантом!
— Согласен, — подтвердил Эннаэль. — Потому что надо не идти, а ехать. Усаживайтесь, места хватит всем.
Мы с доктором Брауном переглянулись — что ж, если отправляешься совершать подвиги, собери хорошую компанию. Места в экипаже и правда хватило всем, пусть и оказалось в итоге тесновато. Когда лошадки повлекли нас вперед, то Пит вынул из кармана нечто, похожее на короткий пистолет, из дула которого торчала рогатка, и произнес:
— На встречу с дураками надо как следует вооружиться. Приедем на место, покажу, как работает машинка! Жмешь вот сюда, и она сносит гаду башку, видели вы когда-нибудь такое дело?
Эннаэль устало усмехнулся.
— Все видели, что гномы знатные косорезы, и у них вечно все из соплей и палок, да подвязано ниткой. Предлагаю сейчас свернуть в сторону единственного приличного района и взять пару артефактов.
Мне снова сделалось весело. Ну кто может выстоять, если против него выдвигается такая энергичная компания? Иван не разделял моего позитивного настроя — он откинулся на спинку сиденья и устало смотрел вперед, словно уже видел перед собой Кевели и солнце, которое всходило на западе.
— Нам нужна работа с магией огня, — произнес доктор Браун, когда мы выехали за город. — Что-то, способное поразить до того, как мы войдем в зону действия его огня.
Тут все как-то притихли. Иван говорил так, что становилось ясно: это не увеселительная прогулка, а поездка в гости к госпоже Смерти.
— Что, если он просто решил повторить свою тогдашнюю попытку? — спросил Эннаэль. — А не просто поквитаться с вами, доктор Браун.
Иван вздохнул. Покосился в мою сторону так, словно жалел, что я влезла в это дело. Что все в него влезли.
— Чувствую его ненависть, — ответил он просто. — И она очень личная. Направленная.
Над миром поднималось солнце — веселое, беспечное, совсем летнее. Мир не хотел встречать осень, мир не собирался умирать в пламени.
— У него есть конкретный диагноз? — поинтересовалась Анна. — Не просто дурак, а номер в справочнике болезней?
Иван назвал что-то такое, чего я не разобрала. Эльф и гном переглянулись, Анна понимающе качнула головой.
— Слушайте, но ведь тут банально может сработать ценазин! — заявила она. — Одного психа я им уже угомонила, надо будет подобраться к второму, и дело в шляпе.
Иван нахмурился.
— К нему не подберешься. В прошлый раз он окружил себя кольцом пламени, там все живое испарялось, едва к нему прикоснувшись.
Его лицо наполнилось давней болью — я взяла Ивана за руку, ободряюще сжала сухие прохладные пальцы, и он не отстранился от меня.
— Ты впитал этот огонь и загасил своим, — сказала я. — Это один способ с ним справиться. Какие есть еще?
Пит вдруг нахмурился и пощелкал пальцами, привлекая к себе внимание.
— У нас, гномов, есть легенда, — произнес он, — о том, как когда-то Мировой огонь выплеснулся и едва не погубил и людей, и богов. Тогда всех смогла спасти только живая вода — источник бил у корней ясеня, на котором держатся все миры, и герой по имени Стейннар спустился к нему, добыл воду и погасил огонь.
Анна вздохнула.
— Осталось только узнать химический состав этой живой воды. И попробовать ее создать, — сказала она. Эннаэль посмотрел на нас так, словно имел дело с полными дурачками.
— Нам ничего не надо создавать, — произнес он. — Нужно отключить голову этого безумца — а что для этого лучше, чем магия иллюзий?
* * *
К хутору мы подъехали в восемь утра. Возница дождался, когда мы спустимся из экипажа, придержал за руку Эннаэля и о чем-то долго говорил с ним по-эльфийски. Пит прислушался и усмехнулся с нескрываемым презрением.
— Ты знаешь эльфийский? — поинтересовалась я.
Гном пожал плечами.
— Там нечего знать, и без того все понятно. Уговаривает бросить нас и не рисковать жизнью, — ответил он. — Высшие существа не должны страдать из-за таких, как мы.
Я понимающе кивнула — это было предсказуемо, да.
Хутор состоял из избушки-развалюшки и нескольких сараев — Анна заглянула в приоткрытую дверь дома, поморщилась и сказала:
— Не советую туда лезть, там ковры паутины.
Эннаэль со вздохом что-то сказал вознице, и тот кивнул и хлестнул лошадок. Когда экипаж покатил по дороге прочь, эльф подошел к нам и признался:
— Никогда не думал, что вообще окажусь в таком месте.
— Никто не думал, — ответил Иван. Почти всю дорогу он молчал, что-то обдумывая, и его лицо было наполнено тяжелой грустью. — А место хорошее. Далеко от города, от поселков… Никто не пострадает.
Я выпустила Карася из переноски. Он осторожно выбрался на траву —
