мы оборонялись.
— Действительно. Сэр Чарльз. Эскадра напала на «Облом».
— Я уверен, Ваше Императорское Величество, что существуют более веские свидетельства того боя, чем балаганные фокусы наглого от безнаказанности юнца!
— Барон, мне показалось, или вы только что, в присутствии Императора, обвинили меня во лжи? Не желаете со мной выйти, прогуляется по набережной? Можете выбрать любое оружие. И не переживайте о своей работе, без ушей вполне можно быть послом.
— Орлов! — рыкнул на меня монарх.
— Прошу простить, Ваше Величество, но мне кажется барон смутно представляет, что такое честь и достоинство, и я намерен ему вбить это в мозги, для более успешной службы на благо Её величества.
— Орлов, вы можете идти — холодно сказал монарх.
— До свидания, государь. — поклонился я — Ротсей, я буду ожидать вас в приемной.
— Пошёл вон, Орлов! — вышел из себя монарх, — и не сметь мне даже смотреть в строну господина посла!
— Гениально, Ваше Величество! Барон, поединок с завязанными глазами, а?
— Вон!!! — совершенно озверел государь.
В приемной народу прибавилось. Кроме Курасова с Разумовским у окна стоял, повидимому, сопровождающий посла. Курасов, взглянув на меня, покачал головой.
Открылась дверь и в приёмную вошёл барон Эссен, заместитель Бенкендорфа.
— Пойдём, Саша. — сказал он. И повёл меня вглубь дворца. — Значит, говоришь, не разбираются в морском деле? — хихикнул он.
— Вы подслушивали?
— Наблюдал. Ты всерьёз думаешь, что тебя, тем паче посла, оставят с Императором наедине?
Он толкнул дверь и мы вошли в ещё один кабинет. Побольше императорского. За круглым столом в глубине, сидел Бенкендорф и мои офицеры.
— Ваше сиятельство, вот вам Орлов, собственной персоной.
Ребята не выглядели ни испуганными ни расстроенными. Похоже, сажать в крепость нас не станут.
— Устраивайтесь, Александр Алексеевич. — сказал шеф жандармов, указав на стул рядом с собой. Эссен вышел. Но не успел я отодвинуть стул, как открылась дверь и вошёл Император. Все снова вскочили и склонились в поклоне.
— Вольно, господа, без чинов. Орлов, я хочу что бы ты не обижался на произошедшее. Но увидеть, что я вынес по твоей вине — это справедливо, согласись.
— О чем, речь, государь! — согласился я.
— Господа, — не садясь сказал монарх — я хочу выразить вам от имени Империи, и себя лично, глубочайшую признательность за ваш беспримерный подвиг. И, в связи с этим, слушайте мою волю.
— Родриго Баскес! Вам присваивается звание капитана первого ранга. Вы назначаетесь командиром королевской яхты «Облом». Которую мне только что подарил Орлов. Правда?
— О чем речь, Ваше Величество — лихой у нас Император, чего там.
— А так же, жалую поместье Изой с землями, вблизи Триеста.
Ну и дальше пошла раздача слонов. Неверову — титул маркиза, и дофига земли в Курской губернии, чуть не пол губернии нарезали. Берегу — тадам! — титул барона и земли в Трансильвании. Принадлежащие раньше угасшему ныне роду Цепешей. Ну а мне подарил графский титул, и замок Конопиште, под Прагой, и дофигища чешских земель. Сокровища Тутанхамона у нас выкупает казна. Ну, мы сразу договаривались, помнишь, Саша?
— Я надеюсь господа, что это хоть как то компенсирует мою неожиданную просьбу. Дело в том, что вам нужно будет покинуть столицу сроком не менее чем на месяц. Канцлер к тому моменту решит все дипломатические тонкости. А пока не хочется дразнить гусей. Твоей головы, Орлов требуют все, кто может говорить. Ну и ваши головы заодно, господа.
Император уселся за стол.
— Прошу садиться, господа. Разворошили вы эту кучу знатно. Поэтому вот мое повеление. Отбыть из столицы вступать в собственность. До тех пор, пока Канцлер не успокоит всех этих болтунов. И знайте, это не выражение неудовольствия. Просто так легче успокоить эту бурю в стакане.
Все уселись за стол. Император весело осмотрел моих офицеров.
— Мне искренне жаль, что время не позволяет с вами побеседовать. Орлов, я выберу время, и обязательно заеду. Пока, если есть просьбы — я вас слушаю.
— Ваше величество! — встал Неверов. — прошу оставить меня под командой Орлова.
— Хорошо! А что, Орлов, ты еще что то затеваешь? — глаза самодержца загорелись любопытством. Всеж совсем молодой у нас монарх.
— Гм. Мне трудно сейчас определиться, государь. Разве что, граф Бенкендорф, расскажет в чем был смысл похищение Мининой и Вишневицкой?
От меня не укрылся мгновенный и острый обмен взглядами Императора и шефа жандармов. Эге-ге. Сейчас соврут. То есть, скажут пол — правды. Как это водится у людей такого калибра.
— Мне трудно однозначно ответить, тебе, Саша. — заговорил Бенкендорф. — англичане мастера планирования. И конечную цель они видели, похоже, смутно. Маунтбеттен назвал три. И, я думаю, все всерьез рассматривались. Первая — выдать графиню замуж за наследника короны. И, таким образом, попробовать влиять на нашу политику. Вторая — через подставные фигуры сплавить французам, и нас с ними поссорить. И в конце концов, всерьез рассматривался вариант поместить графиню в госпиталь, в северном Лотиане, и исследовать. Попутно используя как инкубатор для рождения магов — энергетов.
И мои глаза вдруг застило красным, а я почувствовал ледяную ясность. Такое же чувство я испытал когда сорокапятилетний капудан-паша Махмуд Али посетовал, что не трахнул маленькую Катю Вишневицкую. Мол все равно, из этих всех планов англичанина ничего не вышло, а так бы хоть порадовать плоть… Вот и сейчас я понял, что нужно будет сделать, и встал.
— Прошу простить меня, Ваше Величество, но, кажется, мне срочно нужно в Лондон. Пора уже в Англии сменить правящий дом. Берг, ты со мной едешь?
— Да как у тебя язык повернулся, сопляк — прошипел Бенкендорф. Воздух вокруг него начал слегка искрить статическим электричеством. Я увидел, что Берг кинул между ним и мной щит, и прикидывает, чем бы меня садануть. Я тебе садану! Баскес отошёл к стене, здраво решив не вмешиваться. А Паша Неверов взял стул за спинку, одновременно решая, за кого врубаться. За монархию, или за капитана. Один Император совершенно спокойно положил ногу на ногу, прикурил сигарету и сказал:
— Господа, мне кажется, или Орлов втрескался в Минину насмерть?
Из меня как
