клинок. И решил повесить в курительной.
Алексей Берг предстал перед Грибовой во всем сиянии и величии прославленного морехода. Правда морщился на мои фразы типа, — и ты не поверишь, Лен, но тут из воды вылезает гигантское щупальце! А Алексей наш, Оттович, берет в руки меч… Но, в общем и целом, от Грибовой я, похоже отделался. А она мне рассказала что, кажется, к Маржиевской сватается граф Рейтерн. Все согласно старого правила, с глаз долой из сердца вон.
— Ты там, в странствиях, Орлов, никого себе не нашел?
— Конечно нет! Так и буду грустным и одиноким!
— Так тебе и надо, Орлов!
— Но за что? Знаешь, как обидно, когда ты робко целуешь ее в щеку, надеясь, что наши чувства взаимны, а эта бессердечная стерва пытается выплюнуть кляп и отвязаться от мачты!
— Господи! Леша, как ты его вытерпел?
— Ты не поверишь, сколько раз я пытался его вразумить!
— Бггг…Говоря экстрактно, выглядят его наставления так — Орлов! Встретишь красивую девушку, прояви инициативу, посмотри на неё. Не отступай, продолжай смотреть. Она не предложила любовь до гроба? Ну что ж, ты сделал всё что мог…
— Нужно будет сходить к Мининой. Маринка расскажет, что вы там вытворяли.
— Дык причиняли же добро посюду! Особенно Берг! Как зло увидит, так сразу давай его искоренять!
В общем мы мило посидели в ресторане, отмечая Лехино баронство и внезапную латифундию в Трансильвании и Валахии. Замок Бран, пожалованный ему императором, вызывал у меня только ржач.
Я рассказал ребятам что, по слухам, в пятнадцатом веке, там занимались разведением вампиров. И вроде даже преуспели. Но потом пришли турки, и извели владельцев питомника. А вампиры одичали, и кусают всех новых владельцев. Так что, Елена Игоревна, как увидишь у Берга клыки — подставляй шею.
— Ты, Леша, теперь повелитель вампиров, румын и прочих гуцулов.
— Орлов, научившись делать умное лицо, старайся хотя бы иногда ему соответствовать…
Неспешное, я бы даже сказал, ленивое путешествие среди живописных холмов и полей, меня совершенно успокоило. Унылый осенний дождь, почти облетевшая листва, и особая осенняя тишина. Весьма способствуют. И я спокойно размышлял о ситуации, в которой оказался. И что делать, в конце то концов.
На следующий день после приема Императором, мы с Бергом содержательно поговорили с Бенкендорфом. Ну, то есть как? Он отдал указания. Обо всем молчать. Ваши, Алексей Оттович, наработки, публиковать конечно не будем. Мы пока думаем, но скорее всего, дадим вам кафедру в Академии, и будете вести курс. Но это вопрос не быстрый. А пока отдыхайте. Езжайте в жалованные земли. Нет, Саша, я не буду обсуждать с тобой безмагию. Мы знаем о таких вещах. И это все что я могу тебе сказать. Орлов! Все что тебе нужно будет знать, ты узнаешь своевременно. На показе ваших пушек, на полигоне Демидовых, его величество, скорее всего будет. Но это, когда совсем будете готовы — сообщите. А пока, не смею задерживать, господа.
В первой попаданческой книжке, что я прочитал, пападанец был владелцем летающего острова. На котором можно было прилететь куда угодно, и решить какой угодно вопрос. Но он, непонятно зачем целую книгу плелся по лесам, полным опасностей И совершал непрерывные подвиги, пафасно размышляя о том, что все равно любит людей.
У меня все проще. Людей я не люблю. Как и пафос. Подвиги мне не нравятся. Всю движуху я затеял, чтоб легализоваться и не бедствовать. Насчет людей не совсем верно. Женщин то я люблю. Старики — прикольные, зачастую. А дети смешные. А остальных — нет. Не люблю. Но понять, что мне делать со вновь полученной молодостью — не могу. Тем более что меня колбасит чужими эмоциями.
Хотя и здесь не совсем так. Я успешно сопротивляюсь тому, что считаю неправильным или несвоевременным. Но то, что в глубине души считаю правильным и справедливым, я делаю с энтузиазмом. И только сильно потом понимаю, что я, поживший мужик, все делал бы по другому. А то и вовсе бы не лез. Знаний об этом мире катастрофически не хватает. Посмотрим, может в дареном замке будет библиотека.
По здравом размышлении, я понял, что власть ко мне неизъяснимо мягко отнеслась. Школьник мало интересовался мировой политикой. Именно поэтому мне, свежим взглядом, отчетливо видно. Россия сознательно, и очень аккуратно, уступила роль мирового лидера Англии. Не сильно усердствуя в судостроении, и колонизаторстве. Скромно не претендуя на ведущую роль.
Вдумчиво рассуждая, России этой реальности фантастически повезло два века назад, с этой магией. С точки зрения государственного строительства — практически позавчера. Она приросла землями, которые особо и не хотела. И принялась неторопливо и последовательно их осваивать. Не забывая о своем историческом движении на восток, в Сибирь, к Тихому Океану. Этого всего — более чем достаточно для развития страны. И поэтому русский царь и его дипломаты, всячески, хотя и не афишируя, поощряли Английскую экспансию в мир. Что вам там? Лён и пенька по сходной цене? Деготь без ограничений? Давайте, плавайте!
Заодно этому миру демонстрируется, что ничего кроме обороны Российскую Империю не заботит. Результат предсказуем. Англию терпеть не может вся планета. А к России отношение в худшем случае — равнодушное. А так — вполне себе лояльное и доброжелательное, как к товарищу по несчастью, что живет в мире, который исплавали вдоль и поперек эти козлы-англичане. И вообще, русские, не хотите с нами, этим англичанам какую ни будь поганку устроить?
И вот в этом, страдающем от английской надменности мире, появляются люди, что влегкую уделывают гнусных бриттов, и обещают на этом не останавливаться. Что подумает мировое сообщество? В лучшем случае оно подумает, что Англии конец. Это еще не очень страшно, хотя тоже не айс. А в худшем случае, мировая политика заподозрит, что её развели как лоха. И главная опасность и злодей, вовсе не Англия. А вот эти тихие, улыбчивые монголо-татары, которые уже отжали пол-европы, и кажется, не собираются останавливаться. Мировые лидеры решат, что Россия — главная опасность. С которой нужно бороться. Из истории своего мира я точно знаю, что после такого решения, империи живут максимум век.
И Канцлер Империи, а так же Бенкендорф, Император, и другие официальные лица, сейчас заняты тем,
