растерянная и злая. Она хотела крикнуть ему что-то в спину — что именно, она не знала. Гневное? Колкое? Презрительное? Слова застряли в горле. Но Мамору уже скрылся между деревьями, оставив ее одну. Остатки предутреннего тумана клубились вокруг, обволакивая ее фигуру.
Поединок с мужем перевернул Талилу изнутри. Руки все еще дрожали — но не от усталости, а от того взрывного чувства, которое принесло ей прикосновение к мечу.
Она опустилась на колени, подняла катану и медленно провела пальцами по лезвию, сморгнув ненужные слезы.
Талила вернулась в лагерь, молча отдала меч Такахиро, который за все это время не сошел с места и пошла собирать сумку. Они выехали рано, как Мамору и хотел, и достигли раскинувшегося у реки гарнизона за несколько часов до заката.
Лагерь располагался на возвышении, чуть в стороне от извилистой реки Хинацукава, которая тянулась серебристой лентой среди мягко очерченных холмов, обрамленных густыми рощами кленов и сосен.
Сотни солдатских шатров, аккуратно выстроенных в строгие ряды, напоминали развернутый веер. Шелковые знамена с гербом Императора развевались на легком ветру. Дым от костров поднимался ленивыми столбами, растворяясь в вечернем воздухе.
На самом краю лагеря возвышалась палатка, в которой остановились Мамору и Талила. Вокруг нее размещались более крупные шатры для старших полководцев.
Сам гарнизон был окружен внушительной деревянной стеной с бойницами, сквозь которые можно было видеть движение на дальних подступах.
На противоположном берегу реки начинались земли соседней страны. Там же виднелся старый мост, по которому когда-то можно было пересечь реку. Каменные столбы, увитые мхом, напоминали о том, сколько лет он простоял, соединяя два берега. Теперь он зиял разрушенной серединой, напоминая о былых войнах.
Талила очутилась совсем в ином мире. В гарнизоне не чувствовалось той гнилой напряженности, которая висела в воздухе в столице, — здесь не было необходимости каждую минуту оглядываться через плечо.
И все же она оглядывалась, потому что в памяти крепко засели слова того стражника: в лагере у реки ее будут ждать. И она должна сбежать прежде, чем окажется в предгорье.
Мамору же словно почувствовал ее нервозность. Или о чем-то догадался. Или просто был намного опытнее и давно играл в игры с советниками, предателями и шпионами.
Потому еще ранним утром, когда Талила хотела ускользнуть из палатки, он ее окликнул.
— Куда ты собралась? — раздался его низкий, спокойный голос. Он завязывал шнурки на короткой куртке.
Талила, чьи пальцы уже коснулись полога шатра, отозвалась, не оборачиваясь.
— Я хочу выйти наружу. Это уже запрещено?
Мамору усмехнулся и плавно повернулся к ней, словно хищник, которому некуда спешить.
— Нет, не запрещено. Но если ты считаешь, что я позволю тебе бродить одной по гарнизону, когда из дворца мы привезли с собой больше шпионов, чем рыбы в реке, то ты ошибаешься.
— Я справлюсь, — отрезала она, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть уверенно.
— Конечно, справишься, — произнес Мамору с ленивой насмешкой в голосе.
Он подошел к ней и протянул руку, чтобы откинуть полог.
— Такахиро! — позвал он, и через несколько секунд верный самурай показался возле шатра.
— Господин?
— Сопровождай госпожу Талилу всюду, куда бы она ни направилась сегодня, — коротко велел Мамору.
Она едва не заскрипела зубами, впившись в его затылок сердитым, уязвленным взглядом.
Она что, снова в клетке?! Снова заточена в подземелье?!
— Конечно, господин, — Такахиро молча поклонился, никак не высказав своего удивления или недовольства.
— Ты можешь ходить, где только захочешь, — Мамору повернулся к ней. — Но одна ты ходить не будешь.
Поначалу Такахиро раздражал ее до зубовного скрежета. Она намеренно ушла вдоль берега как можно дальше от гарнизона и лагеря, хотя изначально туда не собиралась. Самурай следовал за ней молчаливой, бесшумной тенью, но одно лишь его присутствие напоминало ей о днях, проведенных во дворце, и это воспоминание причиняло гораздо больше боли, чем ей хотелось бы.
К полудню Талила практически смирилась, а к моменту, как солнце начало клониться к закату, перестала его замечать. Она вернулась в лагерь, чтобы побывать на встрече между Мамору и полководцами, которая должна была состояться в их шатре.
Ее муж не намеревался задерживаться у речного гарнизона. Он спешил в горы, на помощь тем, кто из последних сил сдерживал наступление армии Сёдзан. И времени оставалось все меньше.
Но прежде им нужно было решить, сколько он сможет увести за собой людей, чтобы не ослабить этот гарнизон и не получить еще один прорыв границы.
— Господин, вам стоит остаться здесь. Войско могу возглавить я.
Полководец Осака — высокий и сухопарый мужчина с резкими чертами лица — пытался переубедить своего господина еще со вчерашнего вечера, когда их небольшой отряд только достиг гарнизона у реки.
— Мы не можем вами рисковать, — непримиримо добавил он под тяжелым взглядом Мамору. — Вы отправили сюда меня и Хиаши, чтобы мы приняли на себя командование и вернули контроль над перевалом.
Мамору молча, но отнюдь не терпеливо его выслушал.
— Ты уже говорил это вчера, — сказал он. — И повторяешь сейчас.
Осака, несмотря на свой немалый возраст и опыт, с трудом удержал взгляд, встретившись с глазами своего господина.
— Ваш долг — сохранить себя ради армии, — настойчиво продолжил Осака. — Если что-то случится… — и он все же осекся, заметив, как напряженно сжались пальцы Мамору на рукояти меча.
В шатре собралось не меньше дюжины людей, и лишь один из них осмелился ему перечить.
— Если со мной что-то случится, их поведешь ты, — холодно бросил Мамору. — Но пока я жив, я не буду прятаться за чужими спинами.
Он мельком посмотрел на карту, на которой были расставлены фигурки, обозначавшие вражеские силы и силы Империи. Со дня на день в гарнизоне ждали подкрепления со стороны спокойных восточных границ. Но все это занимало слишком много времени, а он не мог медлить.
Осака хотел вновь заговорить, но взгляд Мамору заставил его смолкнуть. Полководец сжал губы в суровую, тонкую нить и ничего больше не сказал. Присутствовавшие в шатре воины обменялись быстрыми, выразительными взглядами. Все они были согласны с опытным военачальником и все считали, что будет лучше, если их господин задержится в гарнизоне у реки.
Только вот их господин считал иначе.
Когда все разошлись, Мамору посмотрел на Талилу.
— Я буду ждать тебя у берега. Такахиро отдаст тебе твою катану.
Она порывисто кивнула, с трудом спрятав вспыхнувший в глазах огонь. Минувшей ночью ей приснилось, как она сжимала в ладони меч, и проснулась она с тянущим ощущением пустоты. Она никогда не стала бы его просить, но втайне надеялась, что Мамору еще раз решит
