бросила быстрый взгляд на свои руки и ухмыльнулась, когда на кончиках пальцев вспыхнули искры.
Она больше не была слабой.
— Пожалуйста, я для вас не опасен. Лишь выслушайте меня. Все это время мы пытались освободить вас…
Она вспомнила, как кто-то из наемников едва не задушил ее, и ее ухмылка сделалось колкой, едкой.
— Госпожа, я пришел один и пришел к вам с миром.
Мягко и бесшумно она сползла вниз со своей подстилки, выбираясь из-под импровизированного навеса. Она не могла видеть человека, который говорил с ней. И, конечно же, не верила ни единому его слову.
Но былолишь один способ проверить, кто стоял неподалеку от нее.
Когда огонь опалил его лицо, мужчина невольно вздрогнул и отступил. Вспышка осветила берег реки, и тревога Талилы чуть утихла. Чужак действительно пришел один.
И она могла с легкостью его убить.
Она не сводила с него внимательного, пристального взгляда, не забывая прислушиваться к тому, что происходило вокруг. Мужчина ее удивил, когда склонился в почтительном поклоне.
— Как же я рад, госпожа, что вы свободны.
— Кто ты такой? — спросила она хриплым, сорванным голосом.
— Я военный советник правителя Сёдзан, — тотчас отозвался он. — Мое имя — Кандзо Аритоки, но вы можете звать меня…
— Мне плевать на твое имя, — огрызнулась Талила, перебив его. — Ты и твои люди пытались меня убить.
— Мы пытались спасти вас, — мягко возразил тот, и ей это не понравилось.
Она сощурилась и подошла к нему на несколько шагов, обойдя кусты.
— И вам было все равно: живой вы меня спасете или мертвой, — хмыкнула она мрачно.
Военный советник никак ей не возразил.
— Я могу убить тебя, — бросила ему Талила, разозлившись.
— Я знаю, госпожа. Потому я и пришел к вам. Моя жизнь в ваших руках, и это лишь подчеркивает силу наших намерений.
— Чьих — ваших?
— Нашей страны. Моего правителя.
— И каковы же ваши намерения? — Талила скривила губы.
Она примерно представляла, что услышит в ответ. Но военный советник удивил ее во второй раз.
— Мы сочтем за честь помочь вам поквитаться с человеком, который уничтожил вашу семью и обрек вас на немыслимый позор и страдания.
Она думала, что он произнесет имя Императора.
Но…
— Мы поможем вам убить Мамору Сакамото.
Талила прищурилась, чтобы скрыть охватившее ее смятение. За несколько минут советник Кандзо удивил ее дважды, а ей не нравилось удивляться.
— Мой отец вступил с Мамору Сакамото в тайный сговор, — протянула она недоверчиво. — Зачем бы ему желать его смерти?
— Вовсе нет, — советник мягко покачал головой.
Ей почудилась усмешка в его сладком, приторно-вежливой голосе.
— Нет, на самом деле ваш отец, госпожа, заключил тайный союз с Сёдзан. А старший брат Императора стал лишь оружием в его руках…
Что?..
Зрачки Талилы дрогнули и расширились, и она подалась вперед, сделала несколько шагов прежде, чем сумела взять себя в руки. То, что говорил военный советник, было немыслимо.
Но сколько немыслимых вещей она услышала за последние несколько недель? Вещей, которые раньше не могла себе даже представить. Вещей, о которых не догадывалась. Вещей, в которые не поверила бы пару месяцев назад.
— Вы скажете, что угодно, чтобы убедить меня примкнуть к вам, — сказала она, скрестив руки на груди.
— Вы совершенно правы в своих подозрениях, — мужчина кивнул. — Советник Горо описывал вас именно такой, госпожа.
Быстрая усмешка промелькнула по губам Талилы.
«Ты напрасно считаешь, что в руках Сёдзан или советника Горо, который притворяется твоим другом, тебе будет лучше».
В памяти всплыло недавнее предостережение Мамору. Она помнила, что господин Горо показался ей вовсе не таким искренним, каким он хотел выглядеть. Когда она говорила с ним, по спине всякий раз пробегал холодок, но никогда Талила в своих суждениях не заходила так далеко, чтобы записать советника Горо в предатели. Чтобы поставить его рядом с Сёдзан, против которых сейчас воевала ее страна.
Выходит, Мамору было что-то известно?..
Или же он лгал ей, стремясь оградить ее от влияния тех людей, которые могли помочь ей вырваться на свободу?..
— Госпожа, нам опасно здесь находиться, — Кандзо негромко окликнул ее. — Вас наверняка ищут. Как и моих людей.
— Вы были среди тех, кто напал на меня и на моего мужа сегодня? — она и сама не почувствовала, как на кончиках пальцев вновь заплясали искры пламени. Голос ее ожесточился, и советник растерянно моргнул.
Кажется, он не ожидал ее вопроса.
— Да, госпожа, но вы должны понимать…
— Что все было сделано для моего блага, — закончила за него Талила, и Кандзо осекся и замолчал.
Что-то было в ее голосе, в ее взгляде, в ее обманчиво спокойных интонациях. Что-то, заставившее невидимые волоски на его загривке встать дыбом.
— Хорошо, — вдруг сказала Талила, словно прежде не обещала советнику скорую смерть яростным взглядом своих глаз. — Отведите меня в свой лагерь.
Забавно. Теперь пришел черед Кандзо выглядеть ошеломленным. Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки и кивнул.
— Ниже по реке обустроена тайная переправа, госпожа. А на другом берегу в условленном месте нас ждут лошади, — сказал он, справившись с короткой заминкой.
Талила молча последовала за ним, держась на расстоянии нескольких шагов.
Кажется, все пошло не так, как задумывалось. Никто не был готов к тому, что она избавится от своих оков.
Она сама не до конца верила. Какая-то часть ее подсознания порой боялась даже случайным взглядом касаться запястий. Ей все казалось, что стоило моргнуть, и кандалы вернутся… Талила плохо помнила ту битву на берегу. И не представляла, как сумела сбросить оковы, ведь прежде она столько раз пыталась. Взывала к своей магии и к силе, напрягалась до вспухших жил и вен на висках, едва не теряла сознание от усталости и отчаяния, потому что у нее не получалось.
Но не в этот раз.
Оковы подались, и магия хлынула из ее тела, и едва не уничтожила ее саму.
«Смотри на меня, Талила!».
Она содрогнулась и сбилась с шага, когда в голове прозвучал голос Мамору. Так явно, словно он стоял на расстоянии вытянутой руки от нее. Он держал ее за руки и настойчиво звал, и ее пламя обжигало его, но он уходил. Он не сдвинулся с места, пока она не пришла в себя, пока не смогла укоротить свою силу.
«Талила!»
Она поспешно покачала головой и стиснула кулаки, впившись короткими ногтями в ладони. Она не будет вспоминать. Она не должна вспоминать.
«Я не смогу защитить тебя».
Ее сердце рвалось раз за разом.
«Уходи!».
— Я ушла, Мамору, — едва шевеля губами, прошептала она на выдохе. —
