Она не договорила, так как снова запищала рация. Криста ответила сразу же.
Лизеганг сообщил, что он и его коллеги, к сожалению, опоздали. Взломщики, по-видимому, обнаружили телевизионную камеру и тут же скрылись через балкон, откуда они с помощью заблаговременно оставленной стремянки забрались на крышу. Они так спешили, что у одного из них выпал из кармана пистолет, снабженный глушителем. Пистолет взят на предохранитель.
— Это прямо-таки поразительно, — заметил Хартнел, — на какой риск готовы идти эти господа, интересующиеся нашим микрофильмом. Думаю, что надо побольше узнать о документах, зафиксированных на этой пленке. Вы ведь сделали запись, Криста?
Криста вынула из сумочки блокнот.
— Как я уже говорила, Дон, — сказала она тихо, так как бармен вернулся к своей стойке, — взятые в отдельности, эти документы чаще всего ничем не примечательны. Вот, например, письмо… — Она перевернула страничку и прочла: «…от Хорста Бентца, владельца «Мелитта-верке Бенц и сын», 4950, Минден (Вестфалия)» — это большой концерн по производству деликатесов, спиртных напитков и других изделий пищевой промышленности — от 23 февраля 1971 года, адресованное Государственно-и политико-экономическому обществу, Кёльн, 1, Генделынтрассе, 53. Совсем простой текст: «Мы переводим в Ваше распоряжение сумму в 25 тысяч, на которую прилагаем чек. Я прошу Вас направить нам соответствующую квитанцию, дабы этот взнос не облагался налогом. С дружеским приветом, подписал Бенц». Затем следует светокопия чека на двадцать пять тысяч марок, выписанного на Дрезднер банк в Миндене и подписанного Брауном из «Мелитта-верке Бенц и сын». А вот еще и письмо Государственно- и политико-экономического общества, адресованное г-ну Хорсту Бенцу (лично), с подтверждением того, что сумма в двадцать пять тысяч марок поступила и оприходована. Второй абзац письма гласит: «Позволяем себе препроводить при этом квитанцию на не подлежащую налоговому обложению сумму и охотно пользуемся случаем поблагодарить Вас за поощрение нашей государственно-политической просветительской деятельности. С наилучшими пожеланиями, подписал Веллемс, Кёльн, 3 марта 1971».
Затем следует датированное тем же днем и тоже на бланке Государственно-и политико-экономического общества письмо Веллемса издательству «Дас дойче ворт» с просьбой направить «теперь и со стороны «Дас дойче ворт» соответствующее благодарственное письмо господину Бенцу, из которого он мог бы увидеть, что «Дас дойче ворт» означенную сумму получила…». И подобным же образом, как в случае с «Мелитта — Бенц», шло дело — судя по нескольким дюжинам следующих светокопий — с другими фирмами. К особенно ретивым поощрителям действующего по указке Штрауса господина Веллемса относятся автомобильный концерн «БМВ, Байрише моторенверке АО», концерн Фридриха Флика, фирма по производству вооружений «Диль» в Нюрнберге и автомобильный концерн «Даймлер — Бенц», в котором д-р Ганс Мартин Шлейер состоит членом правления… Поощрения практиковались в форме «обводных» взносов либо фиктивных поручений на рекламу продукции.
— Значит, заснятые в микрофильме документы относятся исключительно к финансированию деятельности господина Веллемса? — спросил Хартнел, несколько удивленный.
— Нет, — ответила Криста, — документы касаются также и других лиц и групп, у которых есть только одно общее — крайне правые политические взгляды и стремление вредить правительству Брандта. Судя по документам, крупные денежные поощрения — и между прочим, весьма любопытными «обходными» путями — получали и другие органы печати, хотя — а может быть, как раз поэтому — эти правые газеты и без того неоднократно уже пытались оклеветать Вилли Брандта как изменника родины. Связи между «Даймлер — Бенц» и этими правыми группами поддерживаются через члена правления Фонда, д-ра Фритца Бурнелейта, занимающего высокий пост в дирекции производственной фирмы «Мерседес»; его, кстати, считают ставленником руководителя службы личного состава концерна «Даймлер», д-ра Ганса Мартина Шлейера. Бурнелейт, играющий также видную роль в землячестве «Восточная Пруссия», входящем в «Союз изгнанных», поддерживает активные контакты с Гуго Веллемсом, который руководит ведь не только «Дас дойче ворт», но и газетой «Остпройссен блат»… Да, а еще одна зафиксированная в микрофильме заметка говорит о том, что «камерад Штейнер», как он сказал в беседе, купил «Мерседес» на весьма выгодных условиях».
— Кто это «камерад Штейнер»? — спросил Хартнел. — Об этом господине, по-моему, у нас до сих пор не было речи.
— Нет, — сказала Криста, — но я думаю, что документ этот касается бывшего депутата бундестага от ХДС Юлиуса Штейнера. Он был членом парламента до ноября 1972 года, а с 1967 года был уполномоченным Экономического совета ХДС по земле Баден-Вюртемберг, где находится также и дирекция концерна «Даймлер — Бенц».
— Тогда не было бы ничего особенного в том, — высказал свое мнение Хартнел, — что какой-нибудь меценат оказал ему помощь в приобретении автомобиля.
— Нет, конечно, нет, — сказала Криста. — Особенность дела состоит только в том, что этот Штейнер в 1973 году оказался в центре скандала, связанного с вотумом недоверия правительству Брандта, внесенным 27 апреля 1972 года. Тогда возникла весьма драматическая ситуация, поскольку правительство Брандта, уже с самого начала имевшее незначительное большинство, потеряло к тому времени еще несколько голосов депутатов, переметнувшихся в лагерь оппозиции; положение стало, как говорят шахматисты, патовым, при котором перевес всего в один голос мог иметь решающее значение. И вот летом 1973 года депутат от ХДС Штейнер уличил вдруг самого себя в том, что в апреле 1972 года он был подкуплен Социал-демократической партией и за сумму в 50 тысяч марок голосовал против вотума недоверия, в результате чего Вилли Брандт остался у власти. А ко всему прочему он признался еще и в том, что был двойным агентом, работавшим как на Федеральную службу информации, так и на ГДР.
— Чем, очевидно, хотели создать впечатление, что Вилли Брандт обязан своим пребыванием у власти либо подкупленным депутатам, либо коммунистам, либо даже и тем и другим — правильно я это понял?
— Вполне, — сказала Криста. — И поэтому Штейнер выложил свою сенсационную исповедь на стол редактора крупного, крайне правого и весьма опытного в коварных нападках на правительство Брандта иллюстрированного журнала… Так что, может быть, и не столь уж неважно, кто, когда и что дарил этому господину Штейнеру — наш милейший господин Хаузер мог бы, безусловно, поведать вам об этом больше.
При упоминании имени Хаузера Дон посмотрел на часы.
— Об этом господине я чуть не забыл. Но у нас еще есть достаточно времени, он ведь ждет моего ответа до половины десятого вечера, в моем распоряжении восемь минут.
— Что вы ему скажете, Дон? — спросила Криста. — Собираетесь согласиться на его предложение?
— Что я скажу Хаузеру, это вы сейчас сами услышите. Но дадим ему спокойненько подождать еще несколько минут. Расскажите-ка мне пока, каково ваше общее впечатление от этих документов, зафиксированных на микрофильме Фретшем. Находите вы, что они для кого-то настолько важны, чтобы ради обладания ими стоило идти на риск вооруженного взлома и бандитского нападения с причинением телесных повреждений?
Криста, помедлив с ответом, сказала:
— Я думаю, люди, пытавшиеся таким способом завладеть микрофильмом, делали это отнюдь не из желания ознакомиться с документами, которые и так им хорошо известны. Для них гораздо важнее воспрепятствовать тому, чтобы эти письма, протокольные записи, финансовые поручения и кассовые квитанции попали в руки их политических противников. Потому что точный и полный анализ всего материала мог бы представить для общественности большой интерес, весьма наглядное изображение того, что бундесканцлер Вилли Брандт назвал однажды «картелем правых». Для большинства граждан это явилось бы довольно отталкивающей картиной, раскрывающей также и международные связи этих людей. О Тауберте, например, там имеется подробнейшая протокольная запись. Я прочла лишь один абзац о его связях с франкистской Испанией и с представителем греческой секретной службы в Бонне, но мне этого вполне достаточно; так же, впрочем, как абзаца о Франце Йозефе Штраусе, где говорится о его ширящихся контактах в Южной Африке. А завершаются эти заметки интересной перепиской между Таубертом и Штраусом. Короче говоря, это было бы — появись только весь материал перед общественностью — довольно неприятно для…
— Вы, право же, очень помогли мне, Криста, кое-что уяснить и принять решение, — сказал Хартнел вставая. — Сейчас я позвоню Хаузеру, так как уже половина десятого, и если хотите доставить мне удовольствие, то подождите меня, а я обещаю вам интересное развлечение.
