Через двадцать минут Хаузер вошел в бар. Его лицо расплылось в улыбке, в руках Хаузера был объемистый портфель.
Криста сидела за столом. Перед приходом Хаузера она со смешанным чувством прислушивалась к разговору, который Дон вел по телефону из бара с Хаузером, приглашая его с изысканной, показавшейся ей даже чересчур подчеркнутой вежливостью. Возвратившись, Хартнел едва обмолвился с Кристой несколькими словами и удалился, как он сказал ей, «всего лишь на пару минут».
И вот теперь пришел Хаузер, явно обрадованный тем, что застал Кристу одну.
— Садитесь, пожалуйста, — сказала Криста холодно, — мистер Хартнел придет через несколько минут.
Хаузер усмехнулся.
— Я вовсе не тороплюсь, милое дитя, — сказал он, сев рядом с Кристой и поставив портфель под свой стул, — я даже, откровенно говоря, очень рад тому, что его нет и мы с вами побудем наедине.
Криста пропустила эго замечание Хаузера мимо ушей, отказалась от сигареты, которую он ей предложил. Хаузер заказал бармену двойное виски — «из лучшего, что у вас есть».
— Мистер Хартнел скоро уедет, — сказал Хаузер. — Я полагаю, в понедельник он уже прилетит в Нью-Йорк… Вы будете тогда свободны?
— Что вы имеете в виду? — спросила Криста настороженно.
— Н-ну… — пояснил Хаузер, — я человек деловой. Могу вам предоставить выгодную работенку. А что касается другой, так сказать, частной линии, то я бы смог…
— Работенку? — переспросила Криста.
— Да, — сказал Хаузер и осклабился, — насчет оплаты можете быть уверены, что она превзойдет ваши самые смелые ожидания: десять тысяч наличными при заключении договора и восемь тысяч чистенькими ежемесячно, для начала с гарантией на полгода. Ну как, идет?
Кристу это предложение взволновало, но она виду не подала, а деловито спросила:
— А какую услугу я должна вам оказать?
— Я делаю иллюстрированный журнал, — ответил Хаузер. — Думаю, что вы могли бы написать для меня фактографический очерк: «Погоня за старой картиной» или что-нибудь в этом роде… Естественно, со всеми подробностями — как, где и что было найдено, и так далее…
— И вы это опубликуете? — удивленно спросила Криста.
Хаузер рассмеялся.
— Н-ну, — сказал он, — я думал больше о том, чтобы использовать это как информационный материал, только для себя лично и… строго секретно — понимаете?
— Да, — сказала Криста, — я вас понимаю. И надо полагать, я должна буду, — конечно же, для вас лично и строго секретно — разузнать также все о происхождении микрофильма и соответственно доложить все это вам.
Хаузер, бросив взгляд на дверь, резко повернулся к Кристе. От его улыбки не осталось и следа, он весь напрягся, как гончая перед прыжком.
— Точно! — сказал он очень тихо, но внятно. — И за это вы получите поощрение, размер которого вы сами определите — хорошее предложение?
— Я подумаю, — ответила Криста. Она увидела Хартнела, который, выйдя из лифта, пересек холл и направлялся к ним.
— Ну, как дела, Хартнел? — улыбаясь, спросил Хаузер. — Можем мы закончить сейчас наше дельце? Я со своей стороны уже кое-что прихватил.
Он похлопал по портфелю, стоявшему под стулом, и уставился на Хартнела, ожидая, как тот на это отреагирует.
Хартнел, даже не глянув на портфель, спокойно ответил:
— Это очень любезно с вашей стороны, мистер Хаузер, что вы еще раз пришли сюда; весьма благодарен вам за это. Кстати, я узнал, что для определенных людей и учреждений в США вы особо доверенное лицо. Вообще я теперь в курсе некоторых дел.
— Отлично, — сказал Хаузер нетерпеливо, — давайте сразу же займемся делом, я тороплюсь!
— Знаю, — ответил Хартнел, — и поэтому весьма огорчен, что должен буду несколько наскучить вам своими делами.
Хартнел попросил бармена принести виски, затем, посерьезнев и собравшись с мыслями, что не ускользнуло от внимательной Кристы и обрадовало ее, сказал:
— Как вы знаете, мистер Хаузер, я приехал сюда по делу о наследстве. Я должен получить доказательства, что наш клиент, некий мистер Зелигман, имеет основания претендовать на наследство своего умершего дяди. Первоначально это выглядело так, что я смог бы получить упомянутое доказательство, если бы мне удалось разыскать одну пропавшую картину. Поиски ее теперь излишни в той мере, в какой это касается доказательства притязаний на наследство; оно может быть получено и без того, поэтому я немедленно прекращаю розыски в этом направлении. Короче говоря, старая картина не нужна. Мистер Зелигман и без нее вправе претендовать на наследство своего дяди. У меня и у моих уполномоченных нет больше повода заботиться о вещах, которые нас не касаются. Я надеюсь, мистер Хаузер, что это сообщение принесет вам и вашим друзьям удовлетворение и успокоит вас.
— Да-да, конечно, — сказал Хаузер в некотором замешательстве, как это показалось Кристе. — Но мне хотелось бы…
— Прошу прощения, — прервал его Хартнел весьма вежливо, но очень твердо, — оставим на некоторое время в стороне ваши желания, господин Хаузер. Я вынужден прежде, чем мы сможем вступить в деловые переговоры, точно обрисовать вам ситуацию, с тем чтобы но возникло никаких недоразумений в дальнейшем. И поэтому весьма важно также, что здесь присутствует моя ассистентка и, как я надеюсь, внимательно слушает. Поскольку мы не будем заключать письменных соглашений и не ведем протокол, нужно, чтобы по крайней мере присутствовал беспристрастный свидетель. Вы согласны?
Хаузер выразил согласие кивком головы, но было видно, что это согласие дается ему нелегко.
— Мне не требуется, как я уже сказал, больше никаких новых доказательств, чтобы уладить дело о наследстве, — продолжал Хартнел. — Мне не нужна подробная информация, документы и прочее, что обнаружено в ходе расследования и используется сейчас лишь для дальнейших поисков картины. Поэтому я могу вручить все это вам, если вы сами еще не завладели этими материалами…
Хартнел откашлялся, подавив душивший его смех, но Хаузер, ничуть не задетый, решив воспользоваться неожиданным предложением, сказал:
— Если вам вещь больше не нужна и вы готовы ее отдать, так давайте закончим дело без промедления: баш на баш!
— Что вы, мистер Хаузер! — парировал Хартнел. — Это слишком серьезное дело, чтобы позволить себе действовать наспех. В интересах наших и ваших друзей все должно быть четко обдумано и лишено каких-либо неясностей между ними. Представьте-ка себе, что вы купили бы у меня за весьма солидную сумму определенные документы, а затем обнаружили, что я сделал их копии и соответствующим образом использовал их.
Он констатировал с известным удовлетворением, что Хаузер испуган, и продолжал:
— Но тревожьтесь, мистер Хаузер! Я хотел только, как юрист, обратить ваше внимание неюриста на разнообразные козни, могущие возникнуть при чересчур поспешно заключаемых соглашениях. И я заверяю вас как член коллегии адвокатов Нью-Йорка и своим честным словом — слушайте, пожалуйста, внимательно, мистер Хаузер, а также вы, Криста! — что я ничего от вас не утаю и все имеющиеся у меня в наличии документы, не относящиеся непосредственно к делу о наследстве, вам вручу; что я не имею их копий и не буду их изготавливать ни сам, ни через посредство кого-нибудь. Я готов засвидетельствовать это по вашему желанию письменно, в форме нотариально заверенного свидетельства, равносильного присяге.
— Благодарю, — сказал Хаузер, заметно взволнованный, — это не требуется. Я вполне удовлетворен вашим устным заявлением.
— Хорошо, — сказал Хартнел, — но, может быть, будет все-таки лучше, если моя ассистентка зафиксирует текст моего доверительного письма, даст мне подписать и сама подпишется как свидетельница.
— Пожалуйста, если вы считаете это нужным, Хартнел, — сказал Хаузер, пожав плечами.
Тут же было изготовлено письменное заявление, текстуально совпадающее с тем, что было только что заявлено; Хартнел его подписал, но не вручил пока Хаузеру, а положил в свой боковой карман.
— Ну, теперь уже можем покончить с делом? — спросил Хаузер, который, пока Хартнел диктовал свой текст, почел для себя излишним оставаться за столом, сходил к стойке бара, где выпил еще одну двойную порцию виски, и снова возвратился.
Хартнел предостерегающе поднял руку.
— Прошу вас, проявите еще немного терпения, мистер Хаузер! Садитесь и выслушайте все, что я вам скажу; в этом деле есть еще один аспект, который до сих пор еще не был принят во внимание, а точнее говоря, даже два аспекта. Это прежде всего вопрос, имею ли я вообще право брать у вас деньги. Как с точки зрения общей этики, так и моих сословных обязанностей адвоката. Я размышлял об этом и вижу только один выход из положения, а именно — назвать сумму, которую вы мне хотите вручить, компенсацией, выплачиваемой по поручению ваших друзей…
