– Вот это да! Здорово ты его! У нас Сашке никто возражать и не пытается. Слишком здоровый, черт. Разве что Жанна с ним спорит постоянно, так она девчонка. С ней он драться не станет. Но где ты так драться научился?
Павел сердито смотрел вслед бережно поддерживающей руку Александра Жанне и ответил не сразу.
– Занимаюсь с детства. Дзюдо и каратэ. Так что голыми руками меня не взять. Хотя с чего этот тип на меня накинулся?
– Да просто ты с его подружкой слишком вольно обращался, вот и результат.
Павел помрачнел. Итак, похоже, что Жанна не обманывала его, говоря, что свадьба не за горами. Но как такой закоснелый тип, как Александр, смог простить ей измену?
Искупавшись, Аня затеребила Павла.
– Ты не хочешь к нам зайти? Папа про тебя спрашивал.
Стоявший рядом Игорь посоветовал:
– Сегодня лучше не ходи, если не хочешь под горячую руку попасть. Дмитрий Сергеевич уж больно Сашку уважает, они с его отцом, нашим управляющим, старинные друзья. Так что присоединяйся лучше к нам. В кафе сходим, пивка выпьем.
Но от кафе Павел отказался. Ни к чему ему светиться в подобных заведениях. Даже если оставить в стороне такое понятие, как учительский авторитет, не стоит в один и тот же вечер руку сыну управляющего выворачивать да еще после этого в кафе рассиживать и пиво пить. Это уж точно вызов обществу получится.
Пошел домой и разговорился с увязавшейся за ним Аней. Она выглядела как подросток лет тринадцати, и он был изрядно удивлен, когда она с гордостью сообщила, что ей уже восемнадцать, что она уже закончила школу с золотой медалью, как Жанна. И вообще, она уезжает в город, в классический университет. Только Жанна училась на отделении русского и литературы, а она поступила на инъяз. Ее специализацией будет английский и французский, но еще ей хотелось бы изучать испанский, итальянский и греческий. И тут же без перерыва заявила, явно уловив какую-то связь между Павлом и Жанной:
– А Сашка давно за Жанной ухлестывает. Просто она считает, что они еще слишком молоды, чтобы жениться. А я считаю, что двадцать два – вполне женибельный возраст! – она болтала, не замечая, что собеседник становится всё угрюмее и угрюмее.
Наконец они дошли до дома Берсеневых, и Павел распрощался. Еще раз ответив отказом на ее приглашение зайти в дом, быстро отправился к себе, спасаясь от надоедливых комаров. Возле дома несколько притормозил, подозревая засаду из верных Александру оруженосцев, но все было тихо, и он беспрепятственно вошел в дом, открыв дверь своим ключом.
И только тут сообразил, что есть-то ему нечего. Он даже стоявший на кухне холодильник включить не догадался. Посмотрел на часы – почти одиннадцать. Вряд ли сейчас можно где-то раздобыть еды. Принял душ, но желудок вел себя всё воинственнее, требуя пищи, и он вышел из дома, раздумывая, где же можно в это время перекусить. Вспомнив о кафе, пошел туда, почти ни на что не надеясь.
В кафе было уже пусто, только официантка, сонно позевывая, убирала со стола. Увидев посетителя, холодно предупредила:
– Мы уже закрываемся!
Павел жалобно попросил:
– Да мне хоть кусок хлеба! У меня дома только мыши! Да и те скоро от голода сдохнут!
Женщина внимательнее посмотрела на просителя.
– А, вы наш новый учитель математики! Посидите, я сейчас! – и через десять минут вынесла ему из кухни свежеподжаренную яичницу, салат из огурцов и помидор со сметаной и стакан густого молока.
Едва он принялся за еду, как из кухни появились трое женщин. Усевшись вокруг, они подперли щеки кулаками и принялись разглядывать его, как заморское чудище. Если бы Павел не хотел есть так, что готов был слопать собственные ботинки, он бы встал и ушел. Но теперь голод не позволил ему проявить характер. Едва он взял в руки стакан, как женщины наперебой принялись задавать ему вопросы. И откуда он, и надолго ли к ним, женат, если дети, кто у него родители и вообще всю подноготную.
От сытной вкусной пищи он осоловел, поэтому отвечал довольно миролюбиво, но, когда они начали прикидывать, кто из деревенских девчонок ему подойдет, решительно встал, давая им почувствовать всю неуместность их высказываний, и спросил, сколько он должен за еду.
Женщины хором заявили, что ничего, и им очень приятно, что он забежал к ним на огонек. Остро почувствовав разницу между городом и этим патриархальным селением, Павел поблагодарил разговорчивых хозяек и пошел домой. Уже привычно закрыв все мыслимые запоры, он, посмеиваясь, улегся спать, чувствуя себя дичью, спасающейся от погони.
Уснул, и опять ему всю ночь снилась укоряющая его Жанна, периодически превращающаяся в Ольгу, и тогда он улепетывал от нее по каким-то нескончаемым лабиринтам.
Утром, испытывая характер, облился ледяной колодезной водой, надел старые джинсы с черной футболкой, и отправился в школу, предвкушая встречу с Жанной.
Она и впрямь была уже там, но, как он и предвидел, не одна. Завидевшая его первой Ольга широко улыбнулась и поспешила навстречу.
– А мы вас уже заждались! Всё думали, придете вы или нет! – при этом она широко улыбалась, показывая крупные, как у лошади, зубы.
Павел поежился. Он вовсе не желал попадать в зубы этой лошадке. Поэтому хмуро сообщил, желая обезопасить себя от ее липких комплиментов:
– Я еще не ел и зверски есть хочу. Где у вас в это время можно позавтракать?
Ольга пригорюнилась, чувствуя, что упустила такой чудный шанс:
– Ой, у меня ничего нет. Я и не готовлю ничего, чтоб не пополнеть. А кафе откроется только в двенадцать.
Жанна с тяжким вздохом предложила:
– Можете идти к нам. Мама вас с удовольствием покормит. Кстати, и отец о чем-то хотел с вами поговорить.
Ее иезуитское «вы» вновь изрядно вышибло Павла из колеи, но делать было нечего, и он послушно пошагал к дому директора.
Елизавета Александровна и в самом деле была рада гостю. Предупредив, что деликатесов у них нет, но зато всё свое, без суррогатов, накормила его салатом, свежей выпечкой и домашним творогом. Всё буквально таяло во рту, и Павел не мог понять, то ли он так проголодался, то ли местная еда и на самом деле обладает волшебным вкусом.
После завтрака его позвал к себе Дмитрий Сергеевич. Серьезно посмотрев ему в глаза, строго предупредил:
– Не думай, дорогой мой, что я не понял, зачем ты здесь. В общем, так, школу я, конечно, без преподавателя оставить не могу. Но предупреждаю, если замечу, что ты свои жадные ручонки к Жанне тянешь, вышвырну тут же, без всякого сомнения. Всё понял?
От неожиданности Павел только кивнул, не найдя подходящих слов. Внимательно посмотрев на деморализованного парня, Дмитрий Сергеевич кивнул, отпуская.
По-плебейски почесывая в затылке, Павел поплелся обратно в школу. Итак, задача всё усложняется и усложняется. Теперь против него настроен и отец любимой. Он знал, что будет непросто, но не настолько же!
