Однако подобные протесты не получили какого-либо ощутимого резонанса в высших кругах военного командования, так как противоречили поддерживаемым верхушкой генералитета целям войны фашистского германского империализма против польского и других европейских народов.
Что же касается преступлений фашистов против первого в мире социалистического государства, то поиски признаков настоящего противодействия им со стороны представителей военного командования как в период планирования, так и во время их непосредственного осуществления напрасны. Гудериан, Манштейн и другие, готовые, по их же собственным высказываниям, выступить против Гитлера, когда речь шла о принятии спорных военных решений, и рассматривавшие это впоследствии как проявление военной ответственности и личного мужества, по-видимому, не только не усматривали в имевших место уже в первые месяцы агрессивной войны массовых преступлениях против советских людей никакого повода для протестов, но и, более того, активно выступали в их поддержку.
Этот факт признается лишь отдельными представителями буржуазной историографии, например К. Мюллером, Ю. Фестом и другими, и то с оговорками. К тому же они пытаются снять вину с генералитета и германского милитаризма в целом, объясняя причины такого поведения главным образом следствием проникновения нацистского режима и фашистской идеологии в вермахт, а не усматривая их в реакционной системе самого германского империализма и милитаризма, вызвавшей к жизни фашистское государство и сделавшей возможными его преступные агрессивные действия.
Буржуазно-империалистические интерпретаторы истории, говоря о военных преступлениях оккупантов против СССР, исходят преимущественно из «идеологизации ведения войны». За этой формулировкой скрывается стремление приспособить антикоммунизм к варварской военной идеологии германского милитаризма в целях устранения всех сомнений о характере этих преступлений, совершавшихся верхушкой генералитета.
Немногие объективные протесты со стороны представителей офицерского корпуса против преступлений вермахта исходили не от генералитета, а от офицеров, занимавших низшие должности. Примером этого служит донесение, представленное в начале января 1942 г. командиром 52-го пехотного полка майором Реслером командующему IX военным округом генералу Шнивиндту, в котором он выражает свое потрясение и возмущение ужасной кровавой резней, свидетелем которой он стал в конце июля 1941 г. в Житомире.
Этот и другие примеры протеста со стороны офицерского корпуса вермахта оказались, однако, неэффективными, поскольку они не привели к активному противодействию. Они остались безуспешными еще и потому, что эти офицеры не имели связи с силами антифашистского движения Сопротивления, возглавляемыми КПГ, самоотверженная борьба которых за окончание войны путем устранения фашистского режима и создания истинно демократической и миролюбивой Германии до сегодняшнего дня умалчивается или клеветнически искажается буржуазными идеологами.
Немецкие антифашисты во главе с коммунистами после нападения на Советский Союз усилили борьбу против государственно- монополистической фашистской системы в Германии. С первого же дня КПГ разоблачала реакционный классовый характер этого нападения. Ведя с самого начала бескомпромиссную борьбу против фашизма и войны, она в своем обращении к немецкому народу и немецкой армии от 6 октября 1941 г. провозгласила программу национальных антифашистских действий.
Исходя из разработанных в решениях Брюссельской и Бернской партийных конференций КПГ стратегии и тактики, партийное руководство дало в этой программе точную оценку создавшейся после 22 июня 1941 г. обстановки и сформулировало дальнейшие задачи антифашистской борьбы. На первом месте стояло требование к немецкому народу взять судьбу Германии в свои собственные руки для быстрейшего окончания войны и достижения почетного мира путем свержения фашистского режима. Программа вместе с тем давала ясную характеристику новой Германии, которая должна быть создана как свободное демократическое и миролюбивое государство без варварского господства монополистического капитала и юнкерства, в котором место человека в обществе определялось бы не богатством и происхождением, а его способностями и трудом.
Эта новая Германия, как далее подчеркивалось в программе, должна была проводить политику мира и дружбы со всеми народами, являясь равноправным государством наряду со всеми другими[118].
Программа действий КПГ была обращена ко всем противникам фашистской диктатуры и развязанной ею войны с призывом объединить усилия для совместных действий. Эта программа эффективно поддерживала самоотверженную борьбу, ведущуюся коммунистами и другими силами антифашисткою блока как в самой Германии, так и в других странах. Борьба немецких антифашистов объединялась с борьбой всех истинных патриотических сил в порабощенных фашистским германским империализмом странах, в особенности с освободительной Отечественной войной народов СССР. Советский Союз и Красная армия были величайшей надеждой и непосредственными союзниками всех этих сил.
III. Роль вермахта в период интенсификации фашистской политики ограбления и порабощения (1942–1943 гг.)
1. Изменение военного положения фашистской Германии и его влияние на оккупационный режим во временно захваченных советских районах
Успешное советское наступление зимой 1941/42 г. поставило фашистские войска в тяжелое кризисное положение. Около 50 немецких дивизий, в том числе значительное количество танковых и моторизованных, было разгромлено. Только благодаря большому напряжению сил и средств фашистскому командованию удалось временно предотвратить общую катастрофу. Советские наступательные операции явились первой фазой освобождения советской территории от оккупантов. В ходе наступления Красная армия продвинулась на запад на различных участках фронта от 150 до 400 км. В течение четырех месяцев фашистские войска были вынуждены оставить более 60 городов и около 11 тыс. населенных пунктов. Миллионы советских граждан были освобождены от фашистского ига. В это время отпор оккупационному режиму со стороны населения приобрел массовый характер. Наряду с общим расширением народной борьбы в оккупированных районах он проявился прежде всего в резком усилении партизанского движения. Этому способствовали успешные действия советских войск и то обстоятельство, что фашистское командование вследствие кризисного военного положения было вынуждено перебросить на длительное время значительную часть оккупационных войск на фронт.
Свидетельством роста активности партизан и их возможностей явилось образование обширных освобожденных районов в тылу фашистских войск, территория которых временами превышала территорию Бельгии, Голландии и Дании, вместе взятых, и в которых население смогло восстановить советскую власть.
Поражение фашистских войск зимой 1941/42 г. привело к решающим изменениям в ходе войны в целом. Военная доктрина фашистского германского империализма в отношении СССР оказалась несостоятельной. Теперь, когда война неизбежно приняла затяжной характер, превосходство советского государственного и общественного строя, преимущество социалистической системы хозяйства в условиях полного развертывания громадного военного и экономического потенциала страны и, прежде всего, решимость всех советских народов, покоящаяся на их морально-политическом единстве, приложить все силы для победы над агрессорами стали проявляться во все большей степени.
Более того, перелом в войне, начавшийся под Москвой, дал новый мощный импульс к отпору фашизму и со стороны других народов, порабощенных или находящихся под угрозой порабощения фашистской Германией.
Наконец, положение Германии и ее союзников ухудшилось в результате вступления в войну США в декабре 1941 г. С образованием антигитлеровской коалиции агрессорам противостояла уже группировка держав, обладавшая более чем 75 % мирового промышленного и сырьевого потенциала.
Поражение фашистских войск отрезвляюще подействовало на широкие круги немецкого населения, которое до тех пор верило лозунгам о непобедимости вермахта. Борьба антифашистского Сопротивления, несмотря на усилившийся внутриполитический террор, приняла более широкий размах и стала более действенной.
Критическое положение вермахта на германо-советском фронте отразилось и на поведении господствующих кругов Германии. Его отчетливым проявлением явился конфликт в среде высшего военного командования, в результате которого целый ряд генералов был смещен, а Гитлер, стремящийся переложить вину за провал молниеносной войны на генералитет, взял на себя функции Верховного командующего сухопутными войсками.
