Особенно резко провал молниеносной войны сказался на военной экономике. Фашистская Германия была вынуждена перейти от применявшегося ею ранее метода ведения войны, выражавшегося в поэтапном, относительно кратковременном использовании военной машины с промежуточными передышками, во время которых производилось восполнение потерь в живой силе и материальных средствах, а также осуществлялось дальнейшее формирование вооруженных сил, к непрерывному максимальному использованию всех военных и военно-экономических ресурсов в течение длительного периода времени. Чрезвычайно большие потери в ходе войны против Советского Союза вместе с тем показали фашистскому руководству, что военные усилия, применявшиеся до тех пор, в борьбе против такого противника явно недостаточны. Так, если потери вермахта в живой силе с начала Второй мировой войны до момента нападения на Советский Союз составили около 200 тыс. человек[119], то только в период с 22 июня 1941 г. по 5 марта 1942 г. они превысили 1 млн человек, без учета больных и весьма значительного количества обмороженных[120]. К тому же в конце 1941 г. расход оружия, боеприпасов и предметов снаряжения фашистской армией впервые стал превышать их производство.
Учитывая это положение, господствующие круги Германии с начала 1942 г. принимают решительные меры к дальнейшей интенсификации военных усилий, в особенности к увеличению производства военной продукции. Они проводят наряду с другими мероприятиями реорганизацию военной экономики, и прежде всего ее планирующих и руководящих органов, во главе которых становятся сами хозяева германских военных монополий. В марте 1942 г. их представитель Альберт Шпеер, назначенный особоуполномоченным по вопросам вооружений по четырехлетнему плану, возводится в ранг имперского министра вооружений и боеприпасов (позднее — имперского министра вооружений и военной продукции).
Используя существовавшие государственно-монополистические формы управления, они при тесном сотрудничестве с руководством государственных гражданских, а также военных организаций вскоре создали широко разветвленную систему государственно-монополистического управления и регулирования, которая действовала сильнее и оперативнее, чем прежняя.
При этом в результате таких мер, как создание промышленных советов при главных командованиях сухопутных войск и ВВС, а также изъятие сектора вооружений из ведения отдела военной экономики и техники и подчинение его в мае 1942 г. министерству Шпеера, разностороннее сотрудничество военных монополий с военным командованием еще более укрепилось.
В особой степени оно проявилось в создании в апреле 1942 г. при министерстве Шпеера совета по вооружениям. Непосредственно в этом органе, обладавшем диктаторскими полномочиями, задачей которого являлась мобилизация всех резервов для ведения войны, проводились беспощадная ломка всякого сопротивления и устранение любых препятствий. Ведущими представителями военного командования, такими, как Мильх, Фромм, Витцелль, Томас и Лееб, совместно с хозяевами монополий — Бюхером, Круппом, Рехлингом, Феглером и другими — было положено начало ведения тотальной войны[121]. Эта система управления и регулирования, не претерпевшая в основном принципиальных изменений в дальнейшем ходе войны, была лишь дополнена в высшем звене органом, получившим название «Центральное планирование», который занимался вопросами распределения всех имеющихся в распоряжении фашистской Германии экономических ресурсов, включая рабочую силу, на те участки военной экономики, где они были наиболее необходимы.
Новые мероприятия по увеличению выпуска военной продукции касались не только экономики самой Германии, но все в большей степени охватывали оккупированные ею страны и районы. В усилении их принудительного участия в ведении войны господствующие круги Германии видели средство выхода из критического положения. Большое внимание было уделено при этом изысканию новых материальных ресурсов для военной экономики. Промышленность оккупированных фашистской Германией капиталистических стран работала главным образом на ее военные нужды. Мероприятия фашистского хозяйственного аппарата в оккупированных советских районах были направлены на увеличение добычи важнейших полезных ископаемых для нужд немецкой военной промышленности и расширение производства продукции для удовлетворения непосредственных потребностей вермахта.
В 1942 г. возникли серьезные трудности и в продовольственном снабжении Германии.
Созданные еще до войны резервы продовольствия и кормов, несмотря на разграбление сельского хозяйства оккупированных стран и районов в 1941–1942 гг., были в значительной степени исчерпаны.
Поэтому в апреле 1942 г. в Германии последовало первое с начала войны значительное сокращение норм продовольственного снабжения. В связи с этим известный интерес представляет запись в дневнике Геббельса в мае 1942 г., в которой он выражает опасение, что осенью того же года в Германии, по-видимому, придется еще раз провести сокращение норм на хлеб[122].
Чтобы избежать в дальнейшем ухудшения положения со снабжением, соответствующие фашистские органы усилили грабеж сельскохозяйственных продуктов в оккупированных странах и районах. Если доля последних в продовольственном балансе Германии составляла в 1940/41 хозяйственном году 13,2 % по зерну и 16,8 % по мясу, то в 1942/43 хозяйственном году она возросла соответственно до 21,7 % и 29 %, то есть почти в два раза, — главным образом за счет беспощадного ограбления оккупированных советских районов.
Однако главной проблемой немецкой военной экономики, учитывая необходимость максимального увеличения выпуска военной продукции, являлся прежде всего вопрос о рабочей силе. Вследствие военных приготовлений, интенсивно проводившихся в стране с середины тридцатых годов, и вызванной этим обстоятельством относительно полной занятости рабочей силы фашистская Германия к началу Второй мировой войны не располагала какими-либо значительными резервами. Поэтому уже в первый период войны для работы в отраслях немецкой военной экономики, наряду с принудительным направлением туда немецкой рабочей силы на основе разработанного заранее долгосрочного планирования, в значительных размерах привлекались иностранные гражданские рабочие и военнопленные. Их общее число к моменту нападения на Советский Союз составляло около 3 млн человек, что было обусловлено усиленными приготовлениями военного и военно- экономического характера к этому нападению.
Большие потери вермахта уже в первые месяцы агрессивной войны против СССР и резко возросшие требования к военной промышленности чрезвычайно быстро обострили обстановку. Если центральные планирующие органы еще в октябре 1941 г., ориентируясь на молниеносную войну, рассчитывали на скорую разрядку тяжелого положения с рабочей силой, в частности благодаря возможности демобилизовать полмиллиона промышленных рабочих из вермахта после завершения военной кампании против СССР, то уже в декабре того же года они пришли к выводу, что из промышленности, как раз наоборот, должны быть взяты новые сотни тысяч рабочих, чтобы хоть в какой-то мере удовлетворить настоятельные потребности вермахта в резервах.
С конца мая 1941 г. до того же периода следующего года в вермахт было призвано 2 млн немцев. При этом из промышленности было мобилизовано 670 тыс. рабочих.
Чтобы восполнить возникший дефицит и покрыть растущие потребности военной промышленности и экономики в рабочей силе, господствующие круги Германии начали усиленно форсировать насильственное использование там иностранных рабочих. Для этих целей специальным указом Гитлера в марте 1942 г. было создано новое центральное управление по использованию рабочей силы, во главе которого в качестве генерального особоуполномоченного был поставлен Фриц Заукель, гаулейтер Тюрингии. Содержащееся в указе требование мобилизовать всю еще не использованную рабочую силу аннексированных и захваченных районов для обеспечения нужд военной экономики практически означало предоставление ему всех полномочий по неограниченной эксплуатации этой рабочей силы.
Основной упор в вопросе реализации разработанных под руководством Заукеля «программ» делался с самого начала на оккупированные советские районы.
Начатая в больших масштабах с февраля 1942 г. и усилившаяся при обострении военной обстановки массовая депортация советских граждан, в осуществлении которой представители Заукеля получали всемерную поддержку со стороны военных и гражданских органов оккупационных властей, представляет собой один из основных аспектов характеристики фашистской оккупационной политики вообще.
