кому могла принадлежать такая красота? Егор поднес руку к перу и тут же ее отдернул.
– Горячее, – заключил Егор. – Полыхает.
– Много ли огненных птиц носит земля? – спросила Яна, но ответа ждать не стала. – У жар-птицы перья золотые. У рарога сами по себе состоят из огня…
– Я понятия не имею, – признался Егор, ещё несколько раз попытавшись дотронуться до пера, но каждый раз обжигаясь. – Это должно быть очень сильное и редкое существо. Я никогда ничего похожего не встречал.
Яна задумалась, как всегда забавно оттопырив нижнюю губу.
– У меня есть догадка. Но нужно поискать в книгах. Думаю, это работа для нас.
Егор вздохнул. Яне бы только размениваться по мелочам. С другой стороны, эта череда загадочных пожаров… Что-то крылось за ними. Как подсказывало чутье Егора, вряд ли что-то хорошее.
* * *
– Ты чего такой хмурый? – спросила Анька, стоя возле дыры в заборе. – Я думала, ты придешь поиграть, и мы поймаем коргорушу в этот раз. А может, к речке съездим и увидим водяного.
Егор молчал, сидя под яблоней. Ему было грустно и казалось, что сердце обвил ядовитый плющ, но отец был прав. Он скоро станет большим и тогда…
– Ну чего ты молчишь? – не унималась Анька.
– Нам нельзя больше дружить, – проговорил Егор в конце концов.
– Почему это? Ты что, расстроился, что не можешь видеть…
– Нет, – перебил её Егор. – Папа сказал, что ты ведьма. И вся твоя семья тоже. Вы вызываете духов, порчи наводите. В общем, вы злые.
– Неправда! – В голосе Аньки вспыхнули слёзы и обида. – Мы никому не хотим вреда. Это твоя семья убивает духов…
– Да, потому что мы охотники на нечисть. И я тоже стану таким. А ты ведьма. Поэтому нам нельзя дружить.
Прошлым вечером отец провел очень серьезную беседу с Егором. Например, об особом предназначении их семьи и об извечной войне с нечистью, которую они вели. Но самое главное – о кровной и старой вражде с их ближайшими соседями.
Егор подскочил с травы, подобрав палку. Анька моментально отскочила от забора, словно обожглась.
– А ещё папа сказал, что из-за вашей семьи погиб прадедушка. Поэтому убирайся отсюда. Папа починит забор на этой неделе. Нам лучше больше не видеться. Уезжайте назад в город.
– Но нам было весело… – Дрожащий голос сорвался на плач.
– Убирайся! – крикнул Егор и замахнулся палкой. Конечно, он не стал бы кидать её в девочку, просто злость взяла верх.
Анька ушла. Больше он не видел её до той самой ночи…
* * *
От нервного напряжения Егор заработал себе бессонницу за последние три дня, пока перелопачивал архивные записи. Прежде всего он проверил городской портал и газетные сводки. Потом наведался в библиотеку и проштудировал местный архив за 2000-е годы.
– Алло, Ян. Извини, что так рано. Нет, не спал. Все сходится: пожар, случившийся в моем доме, предваряют еще с десяток необъяснимых возгораний. Что любопытно, они все происходили в радиусе нескольких километров от нашей квартиры в Чернотопске и загородного дома у леса. Как будто кто-то хотел, чтобы мой отец стал их свидетелем. А я тогда был слишком мал, чтобы замечать странное. Я чувствую, что это важно. Это напрямую связано с тем, что сейчас происходит.
– Поняла тебя. То перо, что мы нашли, слишком маленькое и обугленное, чтобы установить, кому оно принадлежит. Надо найти образец получше. Маховое перо. Что там за пожары в городе, стоит съездить?
Сонный Егор сверился со своими записями.
– За последние два месяца зафиксировано порядка девяти странных пожаров. А двадцать лет назад – около десяти. Включая пожар в моем доме.
– Милый… – Голос Яны в трубке дрогнул. – Это, должно быть, тяжело.
– Да, но я должен докопаться до правды, – настаивал Егор. – Слишком много совпадений между случаями с разницей в двадцать лет.
– Я думаю, нам стоит съездить на место твоего старого дома, – вдруг предложила Яна. – Думаешь, от него что-то осталось?
– Знаешь, мне было десять, когда я потерял отца. Участок по наследству перешел мне, но я и думать о нем не хотел. Скорее всего, он так и стоит. Точнее, то, что от него осталось.
– Нужно проверить. Если здесь и правда замешаны потусторонние силы, то и магические следы могли остаться даже спустя столько лет.
Смешанные чувства. Егор чувствовал свербящее желание докопаться до правды. Он был уверен, что это расследование поможет пролить свет на тайну его семьи. И все же… так больно ворошить уголья воспоминаний, тем более те, от которых он так отчаянно пытался избавиться.
– Милый, – в голосе Яны дрожало сочувствие, – я знаю, как для тебя это тяжело, но мы должны. Поехали.
– Хорошо, – смирился Егор.
Егор припарковал машину на заросшей подъездной дорожке.
– Поверить не могу… – проговорил он, разглядывая знакомые места.
Даже яблоня стояла на своем месте, только теперь выглядела запущенной и жуткой. Вместо дома – обугленный остов и развалины.
Руки Егора впились в рулевое колесо. Ногти ковыряли пластик. И он ничего не мог с этим поделать.
– Не торопись, – мягко сказала Яна и положила ладонь ему на колено. – Всё будет хорошо. Пойдём, как только будешь готов.
Хорошо, что она поехала с ним. Один он бы не осмелился. Егор глубоко вздохнул. Перед глазами танцевали языки огня. Прямо как в ту ночь.
* * *
Егор открыл глаза, пробудившись от тяжелого душного кошмара. Не успел прийти в себя, как немедленно зашелся резким кашлем. Ядовитый черный дым висел в комнате. Егор подскочил с кровати. Языки пламени дожевывали занавеску. Пожар! Сердце подпрыгнуло, сжалось в кулак. Егор выскочил в коридор.
– Папа! – крикнул он, но в ответ услышал только треск досок.
Деревянный дом полыхал как чучело на Масленицу. Комната отца здесь же, в конце коридора второго этажа, но путь закрывал огонь. Неужели отец спит? Егор кинулся сквозь пламя. Прямо как на Иванов день, когда они прыгали через костер.
Егор хотел крикнуть еще, но зашелся кашлем. Он схватился за ручку, чтобы открыть дверь.
Железная ручка раскалилась. Не дотронуться. Егор сорвал с себя футболку, обернул вокруг руки. Повернуть все равно не удаётся, как будто механизм расплавился прямо в замке. В отчаянии Егор принялся колотить по двери.
– Папа! – Крик снова потонул в кашле.
Тут дверь вспыхнула пламенем, обдав мальчика жаром и заставив его отступить назад. Языки огня стали похожи на грозные собачьи головы, скалили зубы, отстраняя Егора от двери. Пламя наступало, напоминая волну, но каждый раз обрушивалось возле ног, не дотянувшись до него.
Егор прижал футболку к лицу. Нужно выбираться, пока огонь не напал на него. Половик горит, тлеют картины на стенах. Дом тонет в жаре огня, танцует в языках разрастающегося пламени. Времени больше нет. Егор бросился бежать по коридору, затем вниз по лестнице, на крыльцо, на траву.
Кашель рвал легкие на части, глаза налились слезами. Егор лежал на траве возле дома. Где-то неподалеку
