Зная три основных элемента проекта Николая II (речь о трёх вышесказанных населённых пунктах) мы, конечно же, предполагали, что данная «пусковая» кнопка находится где-то там. Но наши поиски ни к чему не привели.
И тогда я предпринял следующее. Вместе с друзьями Алексея из Чаир-клуба мы высадили на плато Бойко, рядом с хранилищем Животворящего Креста Господня саженцы плодовых деревьев. Таким образом был воссоздан сад по образу древних садов в лесах Крыма, называемых чаирами. Это был своего рода символический акт, который, скорее всего, лишь подтверждал мои намерения запустить духовную систему, о которой я вёл речь. Но реально ничего более существенного тогда сделать не удалось.
Но сад рос, развивался. Я и мои друзья ухаживали за молодыми саженцами, радуясь их росту. И даже, находясь рядышком с молодыми деревцами, я представлял, как они вымахают вверх, начнут плодоносить… Правда, на это должны уйти годы. Может быть, и много лет. Успею ли я полюбоваться роскошной кроной этого сада и вкусить его плодов? Неизвестно. А как повлияет он сам на запуск духовной системы, или велико ли его влияние на Животворящий Крест? Тоже неизвестно.
Уравнение со многими неизвестными и непредсказуемым решением… Оно заставило меня отставить идею, связанную с массивом Бойко, как несостоятельную. И я стал постепенно о ней забывать.
Знакомство с Кириллом и невольное включение в его проект по воссозданию башни Юпитера вообще отодвинуло мои планы по выращиванию чаира на массиве Бойко куда-то в сторону.
И лишь сейчас я вдруг всё понял. Башня Юпитера и есть именно тот спусковой механизм, который включил в работу всю духовную систему! И «пуск», действительно, произведён. Только не на Бойко (что было бы слишком явно), а в Счастливом (тайном, третьем «силовом» месте треугольника духовной системы). Фактически я сделал то, что когда-то страстно хотел, к чему так стремился, но всё вышло несколько обыденно. К тому же, делал я с «закрытыми глазами», подчиняясь воле Руданского и его замыслам. А вышло всё наоборот, это его планы соответствовали моим первоначальным замыслам! Фантастика! Всё свершилось как нельзя лучше! Заработала не просто башня и открылся древний Портал. Заработала вся система древней Руси с далеко, очень далеко идущими последствиями. Уже никто и никогда не сможет её остановить, закрыть, уничтожить.
И теперь мне абсолютно ясно, почему наша башня имеет семиметровую высоту. Здесь проявлено число «семь», соответствующее размеру креста на скале Святого Явления и количеству людей семьи Николая II. Всё это не случайные совпадения. Это явный знак, указывающий на сопричастность к чему-то единому, тому, что я назвал «тайным проектом Николая II».
У меня нет сомнений, что и крест, и башня неразрывно связаны друг с другом. Очевидно, они и должны были сработать в тандеме. В конце концов, так и получилось, хотя произошло это с задержкой в 22 года. Теперь мне стало понятно и другое. Но, прежде чем об этом сказать, я должен был встретиться с Руданским.
Найдя писателя, я сразу же выпалил:
– Кажется, я знаю, почему выпадал всё время орёл.
Кирилл опешил.
– О чём ты?
– Помнишь, я часто подбрасывал царскую копейку вверх, а затем ловил. И почти всегда выпадал орёл. А ты ещё спрашивал меня: «Что это значит?».
– Ещё во время строительства башни? – уточнил Кирилл.
– Да. Но и после, – подтвердил я.
– Кажется, спрашивал… Но столько времени прошло… Разве теперь это важно?
– Важно, дорогой мой. Выпадал не просто орёл. А двуглавый орёл-герб российской империи. Он всё время выпадал и выпадал, мол, обрати на меня внимание. И лишь сейчас я понял, что это не игра случая.
Орёл-герб неразрывно связан с этой башней, как продолжение проекта, заложенного здесь Николаем II…
И я рассказал Руданскому о цифре «семь» и о своих размышлениях по этому поводу.
– Выходит, – сказал Кирилл, – тебя всё время подводили к мысли, что башня Юпитера и есть та «пусковая кнопка», которую ты с такой настойчивостью пытался воссоздать на вершине массива Бойко?
– Ну да.
– А она – вот где! – рассмеялся Кирилл. – Забавно…
– Более чем, – согласился я.
– Но погоди… – Руданский задумался. – Если следовать твоей логике, то выходит, что вслед на актом таинства, производимом в Крыму, следует продолжение уже в огромных масштабах в самой России. Так было двадцать два года назад с принятием двуглавого орла в качестве герба. И так должно случиться сейчас. Так ведь? Но что случится, как ты думаешь?
– Всё, что угодно.
– А если произойдёт осечка?
– Но… но почему? – изумился я.
– Мало ли… Ты же сам сказал, что крест и башня должны были сработать почти одновременно. А этого не случилось. Башню удалось запустить лишь через двадцать два года. Время, брат! Порох за сто лет мог отсыреть, отсюда и осечка.
– Какой порох?
– Ну, это я образно выражаюсь. Смотри сам. Ты говорил, крест на скале Святого Явления установили 27 сентября, в день Животворящего Креста Господня.
– Да.
– А Россия приняла, точнее – восстановила герб в виде двуглавого орла буквально через несколько недель.
– Так и было…
– А что в нашем случае? Башня Юпитера стоит. Проходят недели, месяцы. Ей уже скоро год. Здесь всё запущено, действует! А в России ничего не происходит. И в мире – тоже. По крайней мере, в лучшую сторону, тем более, чтобы об этом явно говорили многие.
– Ты думаешь, всё-таки «порох отсырел»?
– Ничего нельзя исключать…
Наверное, Кирилл был прав. Жизнь – штука сложная и противоречивая. В ней случается всякое. Но где же выход?
– А знаешь что! – вдруг предложил я. – Не составишь ли мне компанию? Хочу прогуляться на вершину Бойко. Что-то давно я там не бывал. Да и проведать свой молодой сад надо. Как он там?
Руданский внимательно посмотрел на меня.
– Ты думаешь, это поможет?
– Поможет чему?
– Нашему общему проекту, – уклончиво ответил он.
– Не знаю, – искренне ответил я, – но на Бойко меня реально потянуло.
4
А через неделю мы отправились на Бойко. За это время я созвонился с членами Чаир-клуба, в особенности из числа тех, кто принимал активное участие в закладке высокогорного сада, желая и их привлечь к своему мероприятию. К сожалению, сейчас многие были заняты. И из тех людей, на кого я особенно рассчитывал, в горы смог пойти лишь Сергей Валентинович. Фактически после смерти Алексея он один стал председательствовать в Чаир-клубе. И, очевидно, считал своим долгом поддерживать все чаиры Крыма. Буквально в последний момент в горы согласилась идти Оксана, хотя на её помощь я и не рассчитывал. Мне, в первую очередь, требовались крепкие мужские руки, чтобы очистить территорию от бурьяна, обкопать саженцы, замульчировать их и натаскать из источника воды, чтобы полить деревца.
Не буду утомлять читателя перечислением всего того, что удалось сделать в этот день. Скажу лишь, что порядком устали. Удивила Оксана, которая трудилась как пчёлка. Откуда у неё столько энергии?
Уже перед спуском в долину я отвёл моих спутников к месту, где сохранился Крест Господень. Руданский сразу заволновался, и у него появилось столько разных эмоций, что я даже не берусь их описывать. Когда я возжёг свечу и прочитал «Отче наш», пришло осознание. Оказывается, побывать здесь после завершения строительства башни Юпитера было очень важно. Мы как бы принесли весточку от башни. Но и это ещё не всё. Вместе с нами переместилась и часть её энергетики. Точнее – пусковой энергетики, проявленной 19 ноября. И в момент, когда я возжёг свечу, произошло соединение этой энергетики с энергетикой Животворящего Креста. Ему как бы был дан толчок к действию.
Я всё это мгновенно прочувствовал, а сейчас лишь излагаю на бумаге то, что именно мне пришло в голову в тот момент. Возможно, в чём-то я ошибаюсь, возможно, не вижу чего ещё, не менее главного. Но то, что сюда нужно было обязательно прийти – это бесспорно.
Конечно, я вспомнил, как впервые оказался здесь. Алексей Швецов привёл на это место незадолго до своей кончины. Теперь вот я привожу сюда людей…
Я рассказал о том, как мы со Швецовым исследовали массив Бойко. Как я докопался до корней слова «чаир», обнаружив их древнюю древнерусскую основу. В определённом смысле чаир (вотчина, отчий вир) есть синоним этого горного массива и прилегающих к нему долин. Это один из их корешков, которые и звались Русью. Но Русь – это не только название определённой местности, страны или народа. Так когда-то называлась вся наша планета. Поэтому к понятию «Русь» и «русские корни» надо относиться шире. Крест Господень не случайно сохраняется именно здесь. Но ведь и он из узкого понятия (орудия распятия Христа) превратился в общехристианский мировой символ. Так что наш чаир, посаженный здесь, на плато массива Бойко, и Крест Господень, находящийся рядом с ним – «живые» символы человеческой земной цивилизации. И они обязательно себя ещё по-новому проявят. Впрочем, кажется уже проявляют…
