— Кто вы такой? — сноп на ножках начал отступать. Сейчас развернется и побежит…
— На мосту вас ждет засада! — сказал Райко как можно убедительней. — Господин послал меня вам навстречу из опасения за вашу жизнь. Идемте скорее отсюда!
— Кто ваш господин? — снопу бы раньше проявить подозрительность, а сейчас она совсем не ко времени.
— Вы забыли, чей дом посетили этой ночью?
— Ох, — сноп выдохнул с облегчением.
— Вот он! — закричали где-то позади. Затем Райко услышал топот бегущих ног и звук, который спутать нельзя было ни с чем: сталь, выскальзывающая из ножен.
Конюший развернулся бежать, но Райко перехватил его левой рукой, подставил подножку, швырнул на землю:
— Куда?! Они догонят тебя в два счета, глупец! — и обнажил свой меч.
Объявлять свое имя не было времени, да и много чести наемным убийцам. Райко терпеливо выждал, пока первая из теней подбежит на расстояние удара и занесет клинок, а потом резко пригнулся, припал коленом на спину пленнику-подзащитному, и полоснул мечом бегущего на уровне бедер. Крик плеснул над улицей. Ну всё… сейчас эти с перекрестка набегут. Второго противника нет, если что случилось, то за криком и звуком падения не расслышал. Райко усмехнулся и, плотнее придавив коленом конюшего, споро натянул тетиву на малый лук.
— Сэймэй! — окликнул он.
— Я здесь, — гадатель подошел, как ни в чем ни бывало, пряча руки в рукавах.
— Что со вторым?
— Право, не знаю. Я схватил его и швырнул через изгородь. Возможно, убил.
От костра побежали тени. Райко достал стрелу и потер ее наконечником о крыло носа. А я бы на вашем месте загасил костер, подумал он — и, наложив стрелу, натянул лук.
Первый из бегущих упал, даже не всхрипнув. Его падения не заметили, продолжали бежать. Райко мигом выхватил и наложил вторую стрелу. Один нужен был ему живым — и он прицелился в ноги. На сей раз раненый, понятное дело, завопил. Двое его товарищей, смекнув, что к чему, шарахнулись под стены — но Райко успел выпустить третью стрелу на звук хриплого, сбивающегося дыхания. Дыхание булькнуло — и оборвалось.
В домах за оградами справа и слева началась тихая суматоха. Райко слышал, как там топочут, переговариваясь еле слышно, видел краем глаза, как за сёдзи зажигают — и тут же прячут под колпаки — светильники.
— Во всей столице, — раздался голос спереди, из-за угла, — только два человека могут так стрелять.
— Назовите же мне второго, — насмешливо сказал в темноту Райко — и тут же отклонился вправо.
Стрела просвистела почти у самого уха, ударилась в глинобитную стену.
Райко выстрелил одновременно со своим противником, едва тот высунулся из-за угла. Отсветы костра обрисовали очертания его головы и руки на краткий миг — но Райко этого вполне хватило. Тело мешком вывалилось на дорогу.
— Держите конюшего, — сказал воин гадателю и, взяв меч наизготовку, подошел к раненому.
Тот был еще жив: стрела вошла в шею сбоку от гортани, разорвала яремную вену.
— Я — Минамото-но Ёримицу, старший сын Минамото-но Мицунака, господина Тада-Мандзю, потомок Шестого принца в третьем колене, — сказал Райко.
— Татибана-но Сигэхира, — прошептал лежащий.
Род Татибана происходил от императора Битацу, и умирающему, несомненно, трудно было бы назвать сейчас всех именитых предков. Он мог бы и вовсе промолчать — Райко знал, кто оспаривает звание лучшего стрелка столицы. Однако с лейтенантом Правой стражи Татибана он никогда не встречался лицом к лицу. Так уж получилось, что Райко не звали на состязания дворцовой стражи, а офицеры Шести Страж[62] считали ниже своего достоинства появляться на игрищах самураев.
— Право, мне жаль, что наше соперничество кончилось так, — сказал Райко.
— Раньше я был лучшим. Проиграв вам, я все равно не смог бы жить, — лейтенант закрыл глаза и умер.
— Иногда, — сказал за спиной Сэймэй, — я завидую людям службы. А что господин Фудзивара Тадагими в деле, я не знал.
И правда, невозможно думать, что люди Правой стражи оказались здесь без приказа или хотя бы молчаливого согласия своего командира. Фудзивара Тадагими, один из младших сыновей господина Кудзё, приходился полубратом всем трем членам Великого Совета — господам Великому Министру Хорикава, Левому Министру Канэмити и тюнагону Канэиэ — и командовал Правым крылом Ближней охраны.
Оставшиеся в живых двое стражников (Сэймэй, как оказалось, не убил своего, а только сломал ему руку) отказались называть свои имена и были помещены в управу, под надзор оклемавшегося Хираи Хосю. Выяснилось, что с городскими стражниками ничего плохого не случилось: на них просто прикрикнули, велев убираться прочь. Что ж, в городской страже служили простолюдины, а в дворцовой даже самураи были потомками знатных родов. Райко мог только зубами скрипеть с досады, а поделать ничего был не в силах. Тут сколько ни приказывай, а командовать будет тот, кто родом выше.
Да и самому Райко приказывать могут слишком многие. Господин Фудзивара Тадагими… вот незадача. Да есть ли в столице человек, не замешанный в этом скверном деле? Есть ли в столице место, куда можно кинуть камень — и не попасть в родича, слугу либо нахлебника потомков господина Кудзё? И кто способен разобраться в этом родственном змеином клубке?
Впрочем, такой человек был и как раз спал в гостевых покоях в усадьбе Минамото.
Что ж, Райко отправил домой стражника с распоряжением, во-первых, позвать сюда, в управу, всех четверых его самураев, а во-вторых, окружить господина Минамото всяческой заботой, но по возможности вежливо препятствовать его уходу.
Третьим распоряжением было — подготовить к допросу старшего конюшего господина Канэиэ.
— А ведь вы ничего не сказали мне о Сютэндодзи-Пропойце, — упрекнул он Сэймэя, когда они остались одни.
— Ничего, — согласился колдун. — Ну а если бы и рассказал? Во времена Масакадо он был простым убийцей — только и примечательного, что масть. А сейчас он интересен лишь постольку, поскольку может вывести нас на хозяина.
— Почему вы считаете, что он человек? Откуда он взялся такой?
— На северные земли Китая совершали набеги красноволосые и голубоглазые варвары огромного роста. Потом они ушли куда-то на запад и с тех пор о них неизвестно в Поднебесной. Но часть их осталась в северном царстве. Большинство смешалось с ханьцами, но кое-кто сохранил стать и масть предков. Сютэндодзи — из таких. К нам он прибыл с одной из корейских миссий в годы Сёхэй[63] — им было запрещено привозить для охраны воинов, так они вербовали здоровенных монахов. С кем-то он там поссорился и не вернулся с миссией в Корею, нам на горе. Где бы вы стали его искать теперь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
