Бухарин. Совершенно верно.
Вышинский. Вы тогда знали от Семенова, что готовится покушение на товарищей Сталина и Кагановича?
Бухарин. Нет, Рыков не точно передает. Тут дело обстояло так. Семенов сообщил: у него есть связи с различными эсеровскими террористическими группами, и так как он знает о настроениях среди правых контрреволюционных организаций по линии террора, то он предложил использовать эти связи.
Вышинский. Для чего?
Бухарин. Для террористической работы против руководства партии, в том числе Сталина и Кагановича.
Вышинский. Значит, у вас с Семеновым были в 1932 году разговоры о том, что следует организовать покушение на товарища Сталина и товарища Кагановича?
Бухарин. Тогда шла речь относительно террористических актов против руководящих деятелей партии.
Вышинский. Теоретический был разговор?
Бухарин. Нет, организация групп есть не теоретический разговор.
Вышинский. О чем же был разговор?
Бухарин. Разговор был о террористических планах по организации подготовки реализации этого плана против членов Политбюро.
Вышинский. Я прошу суд разрешить мне огласить показания подсудимого Бухарина на предварительном следствии.
Председательствующий. Пожалуйста.
Вышинский. Листы дела 105-106. При допросе вас, подсудимый Бухарин, Прокурором Союза 1-го декабря вы показывали: «Я хочу показать правду и заявляю, что предложение это (раньше шла речь о предложении Семенова) было мною доложено на совещании центра, и мы решили поручить Семенову организацию террористических групп». Это правильно?
Бухарин. Правильно.
Вышинский. Это как раз относится к 1932 году?
Бухарин. Совершенно верно.
Вышинский. Значит, в 1932 году вы Семенову поручали, по решению центра правых, организацию террористической группы. Так это или нет?
Бухарин. Так.
Вышинский. Для чего вы ему поручили организовать террористическую группу?
Бухарин. Для совершения террористических актов.
Вышинский. Против кого?
Бухарин. Против членов Политбюро.
Вышинский. В том числе?
Бухарин. В том числе и против Сталина.
Вышинский. Продолжайте, подсудимый Рыков.
Рыков. Повторяю, я не могу ручаться за абсолютную точность моей памяти. Но я эпизод помню буквально так, что...
Вышинский. Что вы приняли с удовлетворением это сообщение Бухарина Семенову или Семенова Бухарину, или и Семенова и Бухарина?
Рыков. Это значит, что наибольшая одиозность с точки зрения политической заключается в том, что мы хотели чужими руками сделать...
Вышинский. Что сделать?
Рыков. Произвести террористические акты.
Вышинский. В том и другом случае дело шло об использовании эсеровских террористов для покушения на товарища Сталина и товарища Кагановича?
Рыков. Да, я понял дело так. И тут у меня оказывается разногласие с Бухариным. Я думал, что Семенов, состоя в другой организации, это организует. Тот же вариант, который изложен Бухариным, что я поручал Семенову создать какую-то специальную террористическую организацию, — я в первый раз слышу.
Бухарин. Это весьма понятно. Факт заключается в том, что Семенов сделал предложение. Это предложение стало известно не только мне, но и другим тогдашним моим единомышленникам по преступным действиям, и они согласились. Я совершенно согласен с Рыковым, что тут есть элемент еще более одиозный — чтобы чужими, эсеровскими руками сделать, — это совершенно понятно. Но я говорю, что была налицо, конечно, несомненная попытка использования эсеровских террористических сил для преступно-изменнической борьбы против руководства партии. Так как я был связан с Семеновым, то в данном случае несомненно инициатива принадлежала мне.
Вышинский. Так, может быть, и в этом была ваша, подсудимый Бухарин, инициатива организации террористического акта против товарища Сталина?
Бухарин. Это я признал. Но суть дела заключается в том, и я хочу подчеркнуть этот момент, что эта моя инициатива не исключает того, что в данном случае Семенов получил ответ с согласия моих двух единомышленников. Я еще раз подчеркиваю, что это не исключает моей инициативной роли в этом деле, а наоборот...
Вышинский. Позвольте мне констатировать, что у вас, у Бухарина, как члена центра правой подпольной организации, была подпольная конспиративная связь с эсеровским террористом, который вместе с вами подготовлял организацию покушения на товарища Сталина и других членов Политбюро, причем эта подготовка террористических актов шла с ведома и одобрения центра правых, в том числе Томского и Рыкова.
Бухарин. Да.
Вышинский. Значит здесь сошлись линии — эсеровская и бухаринская?
Бухарин. Возможно и это.
Вышинский. Перейдем к подсудимому Рыкову. Мы разобрали часть ваших преступлений. Закончили мы, примерно, 1933 годом.
Рыков. Конец этого периода совпадает с ликвидацией кулачества. В связи с этим правые потеряли свою последнюю социальную базу — кулачество. И последующий период характеризуется созданием исключительно заговорщического типа организаций и применением самых острых методов борьбы против партии и правительства. Сюда, в частности, относится одна из попыток, которая была сделана, — это подготовка «дворцового переворота». Этот вопрос встал в 1933 году. Опорой для осуществления этого контрреволюционного плана явился Енукидзе, который вступил в качестве активного члена в организацию правых в 1933 году. Большую роль играл Ягода, который возглавлял ОГПУ.
Стал вопрос, как согласовать силы контрреволюции для осуществления «дворцового переворота». Был создан центр для этой задачи с привлечением туда троцкистов и зиновьевцев: Каменева, Пятакова, затем Енукидзе; туда вошли также я, Бухарин и Томский. Мы должны были скомпактовать все силы вокруг этого центра. Причем с этим центром была связана военная группа Тухачевского и группа Ягоды.
В 1934 году уже обсуждалась возможность тактического использования этой организации в связи с предстоящим XVII партсъездом. Я не помню точно, по указанию ли Томского или, может быть, по указанию Енукидзе, был поставлен вопрос, чтобы осуществить этот переворот во время XVII партсъезда, когда соберутся все ответственные работники, и одновременно с виднейшими членами правительства можно будет подвергнуть аресту тех виднейших работников республик и областей, которые могли бы сопротивляться перевороту. Но этот план был отвергнут. Сплоченность партии, популярность правительства, отсутствие какого-нибудь недовольства в стране, конечно, делали такого рода попытки совершенно авантюристскими, совершенно никчемными и это послужило причиной отвержения этого плана.
Люди, которые упорствуют в своей контрреволюционной борьбе, прибегают к тем мерам, к тем способам, к тем союзникам, которые в последующий уже за 1933 годом период у нас были. Это — о сношениях «центра» с немецкими фашистами. Естественно, что в этом вопросе мы, и лично я, старались несколько смягчить свои показания, потому что это очень скверная вещь.
Мы изобразили дело так, что мы не обсуждали предварительно в центре эти сношения. Фактически дело обстояло так: инициатива была у Томского. Узнали я и Бухарин об этом после. Но все это формальные моменты, потому что все мы, я и Бухарин, мы ни на минуту не колебались по вопросу о том, что Томский сделал правильно. Если бы он спросил, мы бы сказали: так нужно. Что характерно в этих переговорах? Характерно то, что Карахан сообщил, что немецкие фашисты отнеслись, конечно, с полным благожелательством к возможности прихода власти правых и всячески будут это приветствовать...
Он говорил, что немцы настаивают на том, чтобы национальным республикам было предоставлено право свободного выделения из системы Союза.
Вышинский. Что это значит по существу?
Рыков. Это означает то, что от СССР отходят крупнейшие национальные республики. Из национальных республик они пытаются сделать смежные с ними территории, которые сделают своими вассалами, и тем самым получат возможность нападения на оставшуюся часть Союза. Они приближаются, таким образом, к сердцу СССР, им облегчается возможность ведения с их стороны победоносной войны с СССР.
Вышинский. Следовательно, это — расчленение СССР, отторжение от него ряда республик?
Рыков. Да.
Вышинский. Подготовка фашистам плацдарма для нападения и победы?
