От этого неугомонного опера скрыть что-либо было сложно.
– А может, и нет, а?
– Чего тут неясного! – взвился Братко. – Пистолет их – в спальне среди белья хранился. Отпечатки на нем – жены Крестовского. Стреляли явно по-бабьи – палила, закрыв глаза, пока не выпустила всю обойму.
– А если по-бабьи, как эта клуша могла перед этим хладнокровно сходить за оружием, снять с предохранителя, передернуть?
– Да потому что она – прапорщик в прошлом. Понимаешь – прапор! Наверняка ее в гарнизоне научили с оружием обращаться. А может, это вообще ее пистолет? И Крестовский о нем ничего не знал?
– Толик, они прожили вместе восемнадцать лет. Знали друг друга с детства. Она вышла за него, когда он был лейтенантом, а ей было всего двадцать лет. Она из-за него бросила институт и моталась с ним по гарнизонам и горячим точкам… И после всего этого вот так взяла и убила? Зная, что вот сейчас войдет дочь?
Братко безнадежно махнул рукой.
– И на что ты намекаешь? Стреляла-то она.
– Да. Но ее могли просто натравить на него. Убедить, что он хочет с ней развестись, бросить ради молодой, забрать дочь…
– Ты это сейчас придумал? Или во сне увидел?
– Какая тебе разница?
– Ну, после того, как ты во сне штангиста-маньяка, который к тому же еще и импотент, вычислил, я стал подозревать, что сны у тебя вещие. Что делать-то?
– Посмотри, что у него на фирме творится. Мы даже не знаем, есть у него компаньоны или нет.
– Ладно. Завтра сгоняю.
Он был уже в дверях, когда Северин его окликнул.
– Толя, ты прикинь. Сейчас у нас на руках самая банальная бытовуха – жена убила мужа. Хорошо еще, что не сковородкой. А если там окажется запутанное резонансное дело? Это же совсем другой расклад, совсем другие заслуги и, соответственно, поощрения…
Хмурое лицо Братко сначала сделалось задумчивым, а потом просветлело – слово «резонансное» действовало на Толика магически. Он такие дела любил и в отличие от начальства не боялся.
Предчувствия, как всегда не обманули. Через несколько дней после похорон к Северину пришла темноглазая девочка Альбина. Впрочем, девочкой ее назвать было уже трудно, настолько она повзрослела за эти дни. Совсем другое лицо.
Альбина протянула Северину бумажную папку. В ней были фотографии и отпечатанные на принтере короткие письма.
– Где ты это взяла? – спросил Северин, быстро просмотрев бумаги.
– Они на столе лежали и валялись на полу, когда я тогда пришла… Когда папу убили. Я их собрала и спрятала.
– Почему ты их сразу нам не показала?
Альбина, чуть помедлив объяснила:
– Я не знала, что вы подумаете… И не хотела, чтобы об этом знали другие.
– А теперь?
– Теперь я хочу помочь маме. Потому что что папе уже помочь нельзя.
На фотографиях был запечатлен Крестовский с молодыми женщинами. Отставной полковник, судя по ним, жадно набирал те радости жизни, которыми трудно было пользоваться в военных гарнизонах, где вся жизнь на виду и никуда не спрятаться от местных сплетниц. В анонимных письмах же Крестовскую в коротких, энергичных и порой и просто непристойных выражениях информировали о забавах и увлечениях мужа. В более поздних по времени аноним давил на то, что муж давно решил ее бросить, а дочку взять себе… «Ты, прапорщица, останешься с голой задницей, никому не нужная. Почаще в зеркало смотрись, какой мужик на тебя полезет…»
– Вы же видите, ее специально изводили, толкали на убийство, – сказала Альбина.
– Альбина, кто тебе посоветовал принести это мне? – спросил Северин. – Я же вижу, что ты не сама это придумала.
– Адвокат, – с вызовом сказала Альбина. – Маме наняли очень хорошего адвоката. Он сказал, что эти… бумаги очень помогут. Что они меняют дело.
«Что-то они меняют, – подумал Северин, – но вот Крестовского из могилы они все равно не поднимут. Кстати, очень интересно узнать, откуда у Крестовской вдруг появились деньги на адвоката?»
Скоро это выяснилось. Братко перетряхнул фирму Крестовского и выяснил много интересного. Оказывается его совладельцем была Вера Максимовна Клейменова, по совместительству главный бухгалтер. Мало того, Братко раскопал, что в прошлом они были любовниками, однако любовь увяла, остались одни дела. Но и с делами не очень ладилось – Крестовский так увлекся сладкой жизнью, что это стало сказываться на бизнесе. Клейменова, женщина не только интересная, но и деловая по натуре, даже предлагала ему уйти из бизнеса, продав ей свой пакет акций, но тот об этом и слышать не хотел.
Зато его жене, оказавшейся под следствием по обвинению в убийстве мужа, деваться было некуда. И вскоре Клейменова объявила персоналу фирмы, что она теперь является единственной владелицей, потому что Альбина, наследница Крестовского, обязалась продать ей весь пакет акций фирмы после вступления в права наследования. Естественно, за солидную сумму денег. Солидную, но, разумеется, несопоставимую с рыночной стоимостью. Но на адвоката хватило. В общем, именно Клейменова оказалась вся в шоколаде – бросивший ее любовник наказан, фирма от непутевого совладельца спасена, сама она при этом еще и получила большие деньги. С таким везением и на свободе…
Северин с Клейменовой, разумеется, встретился. Мадам произвела впечатление. Но взять ее было решительно не за что. На самые интересные вопросы: «Могла она представить себе, что жена способна застрелить Крестовского?», «Знала ли, что в доме есть оружие?» – ответ был один: «Нет». На этом и расстались.
И даже Братко не удалось на нее ничего нарыть. Хотя он и старался, когда Северин сказал ему, что изводить Крестовскую могла именно Клейменова, все указывает на нее. «Макс, я тебе, конечно, после импотента со штангой верю, но концов нет. Тетка грамотная», – признал Братко. А он такое признавать ох как не любил.
Крестовская получила минимальный срок. Адвокат у нее был действительно хороший. Но вот что с ней будет, когда она выйдет, подумал Северин, узнав о приговоре. И что ей скажет темноглазая Альбина, которая нашла в доме труп своего отца, убитого собственной женой…
Зашедший вечером к Северину после работы Братко был в этот раз вообще не похож на себя – задумчивый, никуда не спешащий. После пары рюмок вдруг сказал:
– И все-таки знаешь, не могу поверить, что эта самая Клейменова жену Крестовского до убийства довела…
– Давай-ка я тебе лучше одну историю расскажу, – миролюбиво предложил Северин. – Перескажу своими словами старинный японский детектив.
– Ну, разве что японский, – согласился Братко. – Наших детективов мне на работе хватает. Только выпьем сначала – чтобы лучше думалось.
Выпив и закусив, он изобразил на лице полное внимание:
– Погнали, пока при памяти.
– Так вот жил-был много-много лет назад, считай, в Средние века, один хороший японский следователь. И был у него друг – классный опер, с которым они много мокрых дел раскрутили. И вот однажды случилась такая история – в роще за городом дровосек наткнулся на труп самурая. На теле была всего одна рана, уже запекшаяся, а рядом ничего, чем эта рана могла быть нанесена. Разумеется, наш опер-молодец вместе со следователем начинают дело крутить.
А так как опер наш действительно молодец, то скоро он находит свидетелей, которые видели самурая. Но не одного, а с женой, молодой и очень красивой. Женщина сидела на лошади, рыжеватой, с подстриженной гривой. А у самурая, кроме меча и кинжала, был черный лакированный колчан со стрелами. Они направлялись в ближайший город.
Потом наш опер, который землю роет, натыкается неподалеку от места убийства на человека, который лежит со сломанной ногой на земле. Рядом валяется черный колчан со стрелами, а неподалеку пасется рыжеватая лошадь с подстриженной гривой.
– Какой везучий был опер! – завистливо помотал головой Братко. – К нам бы такого!
– Настоящий опер – всегда везунчик, – усмехнулся Северин. – Ты слушай дальше. Так вот, опер наш вспоминает словесный портрет одного известного разбойника и сразу понимает, кто перед ним. И, разумеется, волочит его к следователю, дабы тот предстал пред его светлые и все видящие очи. А следователь наш такой ушлый и умный, так умеет построить допрос, что разбойник скоро признается, что вчера он действительно встретил самурая с женой и пошел за ними, потому что она сразу произвела на него, так сказать, неизгладимое впечатление. И понял он, что должен обладать этой женщиной. Но было ясно, что для этого придется убить самурая. Ибо когда хотят завладеть женщиной, ее мужчину всегда убивают. Но, как сказал разбойник, он не собирался убивать его так сказать физически – мечом или стрелой. Он решил убить его морально – овладев женщиной прямо на его глазах…
В общем, он хитростью заманил самурая с женой в рощу, там оглушил его и привязал к дереву. А потом прямо на его глазах изнасиловал жену, как она ни сопротивлялась. После этого он благоразумно решил просто смыться, но женщина вдруг как безумная вцепилась в него крикнула: «Кто-нибудь из вас двоих должен умереть!.. А я пойду к тому, кто останется в живых». Разбойник, глядя в ее пылающие глаза, вдруг понял, что не может уйти без нее. А значит, должен убить ее мужа. Но, понимает он, если он просто прирежет его связанного, это будет подло и навсегда запятнает его в глазах женщины… Едва он разрезал веревку, самурай выхватил меч и бросился на него. Во время отчаянного поединка разбойник убил его.
