Только хрен собьёшь этого парня: он легко ускользнул от «Лепреконов» и забросил мяч своему ресиверу. Принимающего сразу накрыли, но это никак не помогло. На следующей попытке долговязый запустил мяч сильнее, чем ядро из пушки вылетает — точно в руки «Нечестивцу», забежавшему в нашу конечную зону.
Тачдаун, шесть очков. «Шесть-ноль» тут же превратились в «семь-ноль»: кикеры редко мажут при реализации дополнительного очка. Особенно в школе, где дистанция меньше, чем у профи. Почти в упор к воротам.
Что до нашей атаки — тоже такое себе…
Как и следовало ожидать, первый розыгрыш на «вынос» достался Адамсу. Хоть это и против командного духа, но я немного позлорадствовал, когда Адамса жёстко приложили уже через пару ярдов.
Зря злорадствовал. Пока эталонный южанин приходил в себя после удара, бежать предстояло уже мне. Я разогнался, получил мяч из рук Рики, быстро оценил ситуацию: есть свободный коридор в защите «Нечестивцев».
Вы видели, наверное, как футболисты встают друг напротив друга в шеренги — это делают самые здоровые парни в командах. Называются «линейными». Линейные защиты должны не пустить никого вглубь своей территории — или атаковать квотербека, если играют «блиц». Линейные атаки, в свою очередь — защищают квотербека и пытаются создать бреши в защите. Не просто так толкаются, знаете ли.
Это ж не шахматы, это футбол. Тут думать надо.
Брешь-то парни открыли, но едва я прорвался, как встретился с лайнбекером — защитником, играющим позади линии. Эта сволочь как будто мои мысли прочитала: попытка финта провалилась, я врезался прямо в грудь здоровенного «Нечестивца». Удар был такой, что чуть не вырвало. Впрочем, лучше блевануть прямо на поле, чем выронить мяч и отдать его оппоненту.
Мяч я в руках кое-как удержал. Линк помог подняться.
— Живой?
— Не уверен.
Мистер Ли предсказуемо сменил тактику — велел разыграть под длинную передачу на Флэтчера. Однако у «Нечестивцев» не только линейные и парни прямо позади них оказались в порядке: в глубине поля защита тоже работала отлично. Пас не удался.
В итоге мы потеряли мяч и очень быстро получили ещё один тачдаун. С ещё одним, понятное дело, точным ударом кикера — «четырнадцать-ноль».
Но взволновал меня к тому моменту не счёт. И даже не мысль о том, что не очень-то я продам себя мистеру Говарду, если так пойдёт и дальше. Как бы это объяснить…
Раннинбек ведь почему не просто «раннин», то есть «бегущий», но и «бек»? Потому что стартует он из глубины атакующего порядка. Нужна какая-никакая дистанция, чтобы набрать скорость к моменту встречи с защитниками, а то не прорвёшься. Поэтому у меня было не очень много времени, чтобы хорошенько рассмотреть «Нечестивцев».
И всё равно я замечал всё больше странного.
Сначала было совсем мимолётно. Я в очередной раз пытался прорубиться через «Нечестивцев» и столкнулся с защитником прямо маска в маску. Его глаза, как у тех аркхэмских девчонок, были не человеческими.
Но и не красивыми змеиными. Какие-то… рыбьи? Может быть. Я укрепился в этой мысли уже на следующем розыгрыше, когда вынужден был отвлекать внимание защиты от Адамса. Наши линейные завалили защитника «Нечестивцев»: у того изо рта выпала капа, и я заметил ряды очень маленьких, но острых треугольных зубов.
Брр. Хоть и не впервые столкнувшись с подобным, очень хотелось списать всё на какие-то глюки, на нервы, на что угодно ещё. Но с каждой попыткой, с каждым десятком ярдов в любую сторону ситуация становилась хуже. Не только в плане наших шансов на победу.
На меня будто постепенно снисходило озарение. Я начинал видеть то, чего определённо не замечали люди на трибунах, рефери, мистер Ли и, наверное, остальные «Лепреконы» тоже. Как тогда, в El Baron.
В голове снова заиграла «Каста»: мол, меняются лица на морды и рыла, руки — на лапы с когтями, копыта и крылья… происходило именно так.
Сначала защитники «Нечестивцев». Больше никаких мимолётных видений: пропорции их могучих фигур стали однозначно нечеловеческими. Плечи расширились, спины изогнулись огромными горбами, шеи исчезли. Сквозь решётки шлемов линейных на меня смотрели выпученные неживые глаза с огромными зрачками, мутные и бесцветные. Накачанные руки покрывала блестящая чешуя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лайнбекеры позади постепенно становились чем-то вроде человекообразных обезьян. Рыжая шевелюра одного защитника превратилась в волосы орангутанга, свисающие с шеи и из-под рукавов. Чёрная борода другого, и без того для школьника слишком густая, захватила всё лицо.
Раннинбек «Нечестивцев» ломился сквозь наши порядки на таких же козлиных ногах, которые я видел когда-то у себя. И не больше человеческого в самих движениях, чем во внешности.
— Рики, ты это видишь?
— Я вижу, что мы сливаем.
— Я про…
— Ну… немного.
Может быть, Барон отметил меня больше, чем друзей — неудивительно, вспоминая ту старую встречу. А может, дело состояло в совершенно ином, и я по какой-то внутренней причине видел истинную суть противника яснее Мартинеса и Флэтчера.
Все прочие до сих пор не замечали ничего. Они были так же слепы и глухи к ужасу, пришедшему в Новый Орлеан, как в момент объявления о матче. «Ничего необычного».
Как же.
Убегая по бровке, я видел «Нечестивца», у которого лицо вытянулось на манер волчьей пасти. Он скалился, клацал зубами и брызгал слюной, но страх от этого зрелища не остановил меня — даже напротив, заставил бежать ещё быстрее. Тварь ловко нырнула под ноги, однако я умудрился перепрыгнуть её и всё-таки перевёл нашу атаку на десять ярдов вперёд.
Это, правда, не помогло: уже на следующей попытке мы потеряли мяч.
На поле вышла защита «Лепреконов», нападение отправилось на скамейку — с неё-то я наблюдал за квотербеком гостей, который оказался самой мерзкой тварью из всех.
Его руки вытянулись — свисали теперь ниже колен и будто костей лишились. Это до сих пор были человеческие руки, но двигались они подобно щупальцам: свободно изгибались в любую сторону, скручивались кольцами. Худощавый верзила покачивался, словно стоял под водой. Розыгрыш: центровой нападения «Нечестивцев» бросил мяч квотербеку. Линейные не пустили к нему наших, «блиц» провалился.
Кисть квотербека обвилась вокруг мяча. Рука продолжила скручиваться, наматываясь на спортивный снаряд, пока он не поднялся туда, где должен находиться локоть. Распасовщик взмахнул рукой-щупальцем, резко размотал её — и запустил мяч будто из пращи, использовав инерцию и хлёст.
Это был пас на полсотни ярдов, такие не в каждом профессиональном матче увидишь. Ресивер «Нечестивцев» давно набрал скорость и явно успевал передачу принять — причём почти перед зачёткой. Надежда оставалась на последнюю линию обороны.
С ресиверами за такие передачи борются корнербеки — те же по сути игроки, но выступающие в команде защиты, а не нападения. Наш корнербек от «Нечестивца» отставал: мистер Ли вскочил со скамейки и истошно завопил, вероятно, надеясь придать своему игроку ускорения.
Увы, это так не работает. Перед нападающим «Нечестивцев» оставались теперь только наши сэйфти — два последних защитника. Один на перехват опоздал — а другой совершил длинный бросок, вытянулся, всё-таки дотянулся до ног ресивера… но увы, тот вырвал лодыжку из захвата и не упал.
— Приехали…
Тварь из Аркхэма ворвалась в нашу конечную зону. Рики выругался по-испански, Линк с досады ударил по лежавшему на коленях шлему.
— Вот видите?! — вопил мистер Ли. — Вот это футбол! А вы как балетный кружок…
Даже Адамс опустил глаза. Ему проигрывать тоже не хотелось. «Нечестивцы» особо не отмечали очередной успех: они деловито готовились пробить по воротам.
— Чтоб ты обосрался! — крикнул Линк Флэтчер во время разбега кикера, но тот не обосрался.
Мы проводили взглядами мяч, пролетевший точно посередине между стойками. Двадцать одно очко у «Нечестивцев», ноль у нас. К счастью, ещё только первая половина игры шла к концу — есть время отыграться, но…
Непросто будет.
