Джесси взглянула на него смущенно, пристыженно, по все-таки съ чувствомъ безконечнаго счастья.
— Я была несправедлива къ вамъ, мистеръ Зандовъ, — промолвила она. — Правда, вы сами виноваты въ этомъ, но... я прошу у васъ прощенія.
Она не могла протянуть Густаву руку, такъ какъ онъ, разъ завладѣвъ ею, вообще не выпускалъ ея изъ своихъ рукъ; но теперь онъ наклонился къ этой рукѣ и поцѣловалъ ее. Джесси на этотъ разъ спокойно допустила это.
— Я уже долгіе-долгіе дни съ радостью ожидалъ сегодняшняго объясненія, — сказалъ онъ улыбаясь. — Неужели вы думаете, что я хотя бы одинъ часъ вынесъ повелительное обращеніе со мною брата и ваше презрѣніе, если бы не былъ увѣренъ въ томъ, что въ концѣ концовъ услышу отъ васъ просьбу о прощеніи?
— И Фрида дѣйствительно состояла только подъ вашимъ покровительствомъ? — спросила Джесси съ сильно бьющимся сердцемъ. — Вы не любите ея?
— Фрида — моя милая племянница, а я — ея глубокоуважаемый дядя; этимъ и исчерпываются наши взаимоотношенiя. Такъ какъ она теперь обрѣла своего отца, то и я становлюсь совершенно излишнимъ въ качествѣ „лица, внушающаго уваженіе“, старшаго надъ нею. Но такъ какъ мы теперь заговорили какъ разъ о любви, Джесси, то... мнѣ нужно обратиться къ вамъ еще съ однимъ вопросомъ.
Видимо молодая дѣвушка угадала, что это будетъ за вопросъ, — по крайней мѣрѣ все ея лицо вспыхнуло заревомъ. Она не осмѣливалась поднять глаза, да это было и не нужно — Густавъ опустился предъ нею на колѣна, и она была вынуждена взглянуть на него, когда онъ съ теплымъ чувствомъ произнесъ:
— Моя любимая, дорогая Джесси, теперь я долженъ попросить прощенія! Я велъ интригу, я лгалъ также и тебѣ — это я не могъ отрицать, но за это я сильно пострадалъ, такъ какъ ты заставила меня выслушать много-много горькаго. Но со времени моей встрѣчи съ тобой по крайней мѣрѣ одно осталось и правдивымъ, и твердымъ — то чувство, которое возникло во мнѣ, когда я впервые взглянулъ на твои голубые глазки. Такъ положи же гнѣвъ на милость!
Джесси очевидно всецѣло была расположена къ милости — объ этомъ сказали Густаву ея глаза, прежде чѣмъ ея уста вымолвили это. Зандовъ съ бурной радостью вскочилъ съ колѣнъ, и помилованіе было дано ему самое полное и въ смыслѣ обычныхъ формальностей не оставлявшее желать ничего большаго.
Черезъ полчаса онъ и Джесси вошли въ комнату Фриды, гдѣ Францъ Зандовъ все еще находился со своей дочерью. Густавъ взялъ Джесси за руку и, подойдя къ брату, торжественно произнесъ:
— Францъ, во всемъ моемъ безсмысленномъ планѣ было по крайней мѣрѣ одно разумное, даже очень разумное обстоятельство. Да, да, моя маленькая Фрида, не гляди на своего дядю и на свою будущую тетю столь удивленно — это какъ разъ „вещи, въ которыхъ ты ничего не понимаешь“. Мы при помощи своего обоюднаго остроумія выкопали это „разумное“ и имѣемъ честь представиться въ качествѣ жениха и невѣсты.
XIII.
На слѣдующее утро послѣ кофе оба брата удалились въ кабинетъ старшаго изъ нихъ и были тамъ одни. Францъ Зандовъ сидѣлъ за письменнымъ столомъ, и на его лицѣ лежало выраженіе, уже долгіе годы не появлявшееся на немъ, а именно отблескъ счастья его прошлыхъ дней; но его чело все же было слегка омрачено, когда онъ обратился къ сидѣвшему противъ него брату со слѣдующими словами:
— Такъ ты дѣйствительно хочешь покинуть меня и увезти отсюда Джесси въ Германію? Я надѣялся, что теперь, когда дочь Клиффорда дѣлается твоею, ты исполнишь его горячее желаніе и станешь его преемникомъ въ дѣлѣ. Изъ-за этого тебѣ вовсе нѣтъ нужды совершенно отказываться отъ своей дѣятельности журналиста — вѣдь вся дѣловая обуза осталась бы, какъ и прежде, на моихъ плечахъ. Печать здѣсь, въ Америкѣ, болѣе сильна и вліятельна, чѣмъ ваша; ты здѣсь найдешь болѣе свободное и значительное поле для своей дѣятельности, нежели на родинѣ. Подумай объ этомъ!
— Это не требуетъ никакихъ размышленій, — рѣшительно произнесъ Густавъ. — Весь свой интересъ и всю свою работоспособность я могу посвятить лишь одному дѣлу, быть же купцомъ и журналистомъ... нѣтъ, это невозможно. Какъ ни велико здѣсь поприще для духовной дѣятельности, я все же всѣмъ своимъ существомъ принадлежу своей родинѣ и только тамъ могу работать, какъ нужно. Что же касается нашего компаньонства, то вѣдь врядъ ли мы могли бы мирно жить другъ съ другомъ. Я былъ въ силахъ носить въ теченіе нѣсколькихъ недѣль маску подчиненности и молчать на все, такъ какъ ради Фриды не хотѣлъ доводить дѣло до разрыва между нами. Но теперь, Францъ, я считаю себя обязаннымъ сказать тебѣ откровенно, что вся твоя дѣловая практика, весь образъ твоей коммерческой дѣятельности никогда не позволили бы мнѣ работать совмѣстно съ тобою. Вѣдь эта твоя дѣятельность привела тебя къ близкой связи съ Дженкинсомъ, ну, а это уже достаточно говоритъ за себя.
Францъ Зандовъ не вспыхнулъ гнѣвомъ, какъ непремѣнно сдѣлалъ бы раньше при подобномъ заявленіи, но на его лбу появились еще болѣе глубокія морщины.
— Ты смотришь на вещи и обстоятельства со своей точки зрѣнія, а я — со своей. Правда, твоя профессiя предоставляетъ тебѣ полную свободу дѣйствій и взглядовъ, я же нахожусь въ кругу всевозможныхъ взаимно враждебныхъ интересовъ и не всегда могу выбирать для себя средства. Человѣкъ рѣдко бываетъ господиномъ обстоятельствъ. Я хотѣлъ бы, чтобы не существовало между мною и Дженкинсомъ общаго дѣла, но такъ какъ это уже произошло, то я не могу избавиться отъ него.
— Ты дѣйствительно не можешь? Неужели нѣтъ никакого пути для этого?
— Да, вѣдь я уже говорилъ тебѣ, что ради этой спекуляціи я рискнулъ сотнями тысячъ и что я могу потерять ихъ, если дѣло не удастся или если я одинъ отступлюсь отъ него.
— Такъ ты все же даже съ рискомъ подобныхъ потерь долженъ былъ бы отказаться.
Францъ Зандовъ взглянулъ на брата, словно не довѣряя своимъ ушамъ, и воскликнулъ:
— Съ рискомъ подобныхъ потерь? Ты говоришь это серьезно? Да представляешь ли ты себѣ, что значатъ подобныя суммы? Я сдѣлалъ все, что могъ, попытался добромъ разойтись съ Дженкинсомъ — увы! — это лишь повредило мнѣ: Дженкинсъ уперся на своемъ. Въ послѣднемъ письмѣ онъ съ нескрываемымъ недовѣріемъ спросилъ меня, дѣйствительно ли я такъ нуждаюсь въ своихъ капиталахъ, разъ такъ настойчиво, во что бы то ни стало, требую ихъ обратно? Онъ, кажется, думаетъ, что я понесъ потери, быть можетъ, сомнѣвается въ моей кредитоспособности, а это самое опасное, что только можетъ выпасть на долю коммерсанта. Чтобы исправить свою неосторожность, я обязанъ со всей энергіей приняться за то дѣло.
— Вчера я привелъ къ тебѣ твое дитя, — серьезно произнесъ Густавъ, — и, думаю, ты отъ этого выигралъ много больше, чѣмъ можешь потерять тутъ. Я надѣялся, что ради Фриды ты отстранишься отъ этой спекуляціи, которая препятствуетъ тебѣ прямо глядѣть въ глаза своей дочери.
