— Намъ указали на вашъ банкъ здѣсъ, мистеръ Зандовъ, — продолжалъ земледѣлецъ, — куда мы должны были обратиться, чтобы подписать договоръ и внести плату за землю. И вотъ въ гостиницѣ, гдѣ мы остановились, мы узнали, что вы — нѣмецъ, да къ тому же еще изъ нашихъ же родныхъ мѣстъ. Тогда я обратился къ своимъ спутникамъ: „Дѣти мои, намъ нечего безпокоиться! Пойдемъ къ земляку и разскажемъ ему все, какъ есть. Вѣдь онъ — нѣмецъ, у него навѣрно есть совѣсть, и онъ конечно не направитъ своихъ земляковъ прямо на гибель“.
Если Францъ Зандовъ до сихъ поръ еще въ полномъ объемѣ не cознавалъ того, какъ онъ погрѣшилъ со своей спекуляціей, то онъ понялъ это въ настоящій моментъ, а простыя, полныя довѣрія слова земляка жгли его душу сильнѣе самыхъ тяжкихъ упрековъ. Онъ чувствовалъ себя, какъ на пыткѣ. И вдругъ случилось нѣчто еще болѣе худшее. Фрида тихо скользнула къ нему. Онъ не глядѣлъ на нее, не будучи въ силахъ сдѣлать это въ настоящій моментъ, но чувствовалъ на себѣ ея боязливый,вопросительный взглядъ, ощущалъ, какъ дрожала рука, охватившая его руку.
— Да говорите же и вы! — обратился земледѣлецъ уже отчасти сердито къ своимъ спутникамъ, предоставившимъ ему изложеніе всего дѣла. — Вѣдь у васъ тоже есть жены и дѣти, и вы свое послѣднее достояніе затратили на путешествіе. Да, господинъ Зандовъ, среди насъ есть бѣдняки, не имѣющіе ничего, кромѣ своихъ заботъ, и не могущіе заплатить за землю не чѣмъ инымъ, кромѣ своего труда. Правда, нѣкоторые изъ насъ находятся въ лучшемъ положеніи, и, мы думаемъ, каждый долженъ помочь другому въ новой колоніи. Насъ всего восемнадцать, у насъ дюжина ребятъ, а для малышей будетъ уже совсѣмъ плохо, если тамъ, на нашей новой родинѣ, все обстоитъ такъ скверно. Такъ вотъ дайте намъ совѣтъ, землякъ! Если вы скажете намъ, что намъ слѣдуетъ ѣхать туда, то мы съ Божьей помощью отправимся завтра утромъ дальше, и, думаемъ, все наладится. Видно, Самъ Господь Богъ привелъ насъ къ вамъ, и мы отъ всего сердца благодаримъ Его.
Францъ Зандовъ грузно оперся о столъ, у котораго стоялъ. Напряженіемъ всей силы воли ему удалось внѣшне сохранить самообладаніе. Какая буря бушевала у него въ груди, зналъ одинъ лишь Густавъ. И вотъ онъ вмѣшался въ дѣло, чтобы прервать длинную паузу, наступившую за последними словами крестьянина.
— Не бойтесь! — сказалъ онъ, возвысивъ голосъ, — вы видите, у моего брата тоже есть ребенокъ, и притомъ единственный, и онъ знаетъ, что значатъ для васъ жизнь и здоровье вашихъ дѣтей. Его совѣту вы можете послѣдовать безусловно. Ну, Францъ, что же ты посовѣтуешь дѣлать нашимъ землякамъ-нѣмцамъ?
Францъ Зандовъ взглянулъ на трехъ крестьянъ, взоры которыхъ боязливо, но съ полнымъ довѣріемъ были направлены на него, затѣмъ поглядѣлъ на свою дочь и, внезапно выпрямляясь, произнесъ:
— Не ѣздите туда!
Земледѣльцы изумленно переглянулись другъ съ другомъ, а затѣмъ поглядѣли на Зандова, давшаго имъ такой странный совѣтъ.
— Но вѣдь вы сами являетесь участникомъ этой компаніи, — воскликнулъ одинъ изъ нихъ, и его поддержали остальные. — Да, да, это такъ!
— Я самъ былъ обманутъ въ этомъ дѣлѣ, — заявилъ Францъ Зандовъ. — Только теперь я болѣе подробно осмотрѣлъ земли, совладѣльцемъ которыхъ я дѣйствительно являюсь, и знаю, что онѣ не пригодны для колонизаціи. Вслѣдствіе этого я не заключу съ вами никакихъ договоровъ, такъ какъ самъ намѣренъ развязаться со своими обязательствами и отступиться отъ всего этого предпріятія.
Крестьяне и не представляли себѣ, какую тяжкую жертву приносилъ имъ ихъ „землякъ“, какой дорогой цѣной было куплено ихъ спасеніе. Они безпомощно и съ отчаяніемъ смотрѣли вокругъ, и наконецъ ихъ главарь произнесъ съ совершенно удрученнымъ лицомъ:
— Однако и иcторійка же! Мы израсходовались на дальній путь и теперь застряли въ срединѣ Америки. Назадъ возвратиться мы не можемъ, впередъ двинуться не должны, мы преданы и покинуты въ совершенно чужой для насъ странѣ. Господинъ Зандовъ, вы должны дать намъ совѣтъ. Вы желаете намъ добра, это мы видимъ, иначе вы не нанесли бы такого удара своей собственной выгодѣ! Скажите же, что намъ дѣлать теперь?
Тяжелый, мучительный вздохъ вырвался изъ груди Франца Зандова. Онъ многое долженъ былъ вынести, но онъ зашелъ уже слишкомъ далеко и обязанъ былъ довести все начатое до конца.
— Отправьтесь въ германское консульство, находящееся въ здѣшнемъ городѣ, — произнесъ онъ, — и изложите тамъ свое дѣло. Насколько я знаю, въ Нью-Іоркѣ образовалось одно нѣмецкое общество, которое тоже желаетъ колонизовать Западъ и состоитъ подъ особымъ покровительствомъ нашихъ консульствъ. Земли этого общества находятся не слишком далеко отъ той мѣстности, куда вы намѣревались отправиться; путь туда почти тотъ же. Остальныя подробности вы сами узнаете отъ консула, ему вы можете безусловно довѣриться, и онъ приметъ въ васъ энергичное участіе.
Крестьяне просіяли.
— Слава Богу, это — по крайней мѣрѣ хоть какой нибудь выходъ! — воскликнулъ старшій, вздохнувъ съ облегченьемъ. — Мы сейчасъ же отправимся, терять время нельзя. И мы сердечно благодарны вамъ, землякъ, и вашему брату. Очень хорошо, что вы намѣрены отступиться отъ этого мошенничества; вѣдь, хотя вы и не хотите прямо высказаться предъ нами, мы все же видимъ, какъ обстоитъ все дѣло. Да вознаградитъ васъ Господь Богъ за то, что вы сдѣлали для насъ, нашихъ женъ и дѣтей!
Онъ протянулъ руку Францу Зандову. Тотъ пожалъ ее почти машинально, и такъ же прозвучали тѣ кроткія слова, которыми онъ простился съ земляками. Зато Густавъ энергично пожалъ руки всѣхъ троихъ крестьянъ, а затѣмъ подняль бешеный трезвонъ, призывая слугу. Когда тотъ явился, онъ приказалъ проводить нѣмцевъ въ консульство и разстался съ ними лишь на порогѣ дома.
Когда крестьяне ушли, Францъ Зандовъ кинулся въ кресло. Съ трудомъ сдерживаемое волненіе проявило свои права, онъ былъ почти въ обморокѣ.
— Господи, папа, да что же съ тобою? — тревожно воскликнула Фрида, обнимая его, но въ этотъ моментъ вернулся Густавъ съ сіяющимъ лицомъ и остановилъ ее:
— Оставь его, Фрида, это пройдетъ! Ты теперь съ полньмъ правомъ можешь гордиться своимъ отцомъ! Францъ, съ того самаго момента, когда здѣсь, предъ тобою, появились наши земляки, я зналъ, что въ концѣ концовъ та самъ предостережешь ихъ отъ своей спекуляціи. Но я никакъ не могъ ожидать, что ты рекомендуешь имъ обратиться къ конкуррирующей съ Дженкинсомъ фирмѣ, противъ которой онъ еще на-дняхъ пустилъ въ нѣкоторыхъ нью-іоркскихъ продажныхъ газетахъ полныя бѣшенства статьи. За это позволь обнять тебя.
Однако Францъ Зандовъ отклонилъ отъ себя это объятье, а прижалъ къ груди свою дочь. Черточка безконечной горести появилась вокругъ его губъ, когда онъ сказалъ Фридѣ:
