После установления на американских штыках диктатуры К. Армаса, в результате чудовищных репрессий сменявших друг друга военных диктатур в Гватемале (согласно данным специальной комиссии ООН) за полвека погибли более 200 тыс. человек[319].
Таким образом, первые попытки латиноамериканских стран завоевать право на независимый политический курс в рамках «блоковой дипломатии» были самым беспощадным образом пресечены. Правящим кругам США удалось свергнуть неугодное правительство Арбенса, осмелившееся проводить независимую политику, и наглядно преподать суровый урок всем другим странам континента, показав, какая незавидная судьба ожидает их, в случае малейшего отхода от позиции, угодной «дяде Сэму».
Тем не менее, правительства стран континента продолжали искать возможности для отстаивания своих национальных и региональных интересов. Наиболее удобным и безопасным способом было использование механизмов ООН. Главным объектом критики со стороны латиноамериканцев стала позиция правящих кругов США, состоявшая в том, что Совет Безопасности якобы вообще не вправе рассматривать вопросы о положении в Латинской Америке, пока ОАГ не вынесет своего решения по этим вопросам.
Осенью 1954 г., вскоре после событий в Гватемале, на IX сессии Генеральной Ассамблеи ООН Аргентина, Уругвай и Эквадор выступили со специальными заявлениями о том, что их принадлежность к Организации американских государств не может помешать им в случае необходимости обращаться в ООН[320].
Кубинская революция – первая брешь в «блоковой дипломатии»
Мягкое и осторожное противоборство в рамках ОАГ продолжалось вплоть до победы революции на Кубе в 1959 г., которая оказала огромное воздействие на характер и формы взаимоотношений между США и странами Латинской Америки.
Необходимо прежде всего отметить тот факт, что события на «острове свободы» никоим образом не были инспирированы Советским Союзом и «международным коммунизмом». Лидеры революции выдвинули поначалу традиционные либерально-демократические лозунги, и лишь под влиянием недальновидных действий США, привыкших за годы холодной войны к беспрекословному подчинению стран региона их диктату, были вынуждены искать союзников в социалистическом лагере и вносить изменения в идеологию, внутреннюю и внешнюю политику. Американский исследователь взаимоотношений между Кубой и США Р. Уэлч пишет: «После прихода Кастро к власти и вплоть до декабря 1960 г. Куба конечно не входила в число коммунистических стран, но она приобрела некоторые черты таковой в последовавшие 16 месяцев»[321].
Правящие круги США прибегли к испытанному в Гватемале приему вначале пытаясь создать «единый фронт» латиноамериканских стран против Ф. Кастро и его «барбудос» в рамках многосторонней дипломатии, а затем организовать вторжение своих ставленников из числа сторонников Ф. Батисты, сбежавших в Майями.
Однако уже с самого начала они столкнулись с весьма упорным сопротивлением стран региона. Первая попытка изолировать Кубу с помощью ОАГ, предпринятая США на V консультативном совещании министров иностранных дел американских стран, состоявшемся в Сантьяго (Чили) в августе 1959 г., окончилась неудачей, несмотря на настойчивые попытки проамериканских режимов Доминиканской Республики, Никарагуа и Гватемалы представить Кубу в качестве «угрозы миру» в Карибском бассейне. Большинство участников совещания, включая делегатов Мексики и Бразилии, отказались поддержать резолюцию о создании специального комитета для «защиты межамериканской системы от происков коммунизма в зоне Карибского моря», усмотрев в ней попытку вмешательства во внутренние дела латиноамериканских стран[322].
На VII совещании того же состава, проходившем в августе 1960 г. в Сан-Хосе (Коста-Рика), государственному секретарю США КА. Гертеру все же удалось (так же, как и в случае с Гватемалой на Каракасском совещании, путем подкупа и откровенного «выкручивания рук» оппонентам) навязать принятие «декларации Сан-Хосе», которая хотя прямо не называла Кубу, но носила откровенно враждебный характер по отношению к «проискам коммунизма в зоне Карибского моря». Однако полного единства добиться не удалось – против этой резолюции проголосовали делегаты Мексики и Боливии[323].
В конце 1960 г., вскоре после принятия «декларации Сан-Хосе», правительства Гватемалы, Гаити, Доминиканской Республики, Никарагуа, Сальвадора, Парагвая и Перу разорвали дипломатические отношения с Кубой. Однако в тот период наиболее влиятельные государства Латинской Америки – Мексика, Аргентина, Бразилия, Чили, Боливия, несмотря на все усилия американской дипломатии, не пошли на подобные шаги.
В апреле 1961 г. кубинские контрреволюционеры, высадившиеся в заливе Кочинос, потерпели сокрушительный провал в подготовленной американскими экспертами военной операции по свержению правительства Кастро. Тогда правящие круги США взяли курс на использование своих собственных вооруженных сил. Возможность интервенции предусматривалась в секретном плане «Мангуст», рассчитанном на реализацию в сентябре – октябре 1962 г.[324]
Для снижения оппозиционных настроений среди стран региона администрация Дж. Кеннеди выдвинула широко распропагандированную программу «Союз ради прогресса». (Понимая, что данный проект напрямую связан с апрельским поражением американских наемников, лидеры латиноамериканских стран называли его между собой «Gracias Fidel» – «Спасибо, Фидель»[325]). Устав Союза был подписан представителями США и стран Латинской Америки в августе 1961 г. в Пунта-дель-Эсте (Уругвай). Предусматривалось выделение в общей сложности 100 млрд. долларов (10 от США, 10 – от других иностранных держав с американской гарантией возврата и 80 – от самих стран региона) на цели ускоренного экономического развития (не менее 2,5 % прироста ВВП ежегодно), проведение аграрной реформы, социальные расходы и выплаты, демократизацию и проч. Взамен этого страны региона взяли обязательство всемерно поддерживать политику «сдерживания коммунизма»[326].
Первый опыт экономической интеграции стран Латинской Америки под эгидой США оказался в высшей степени неудачным. Американские исследователи А. Добсон и С. Марш пишут: «”Союз ради прогресса” потерпел провал. Не было достигнуто ни одной из поставленных социальных, экономических или политических целей. Он дал на начальном этапе небольшой импульс для развития экономики, однако деньги в основном осели в карманах элиты, не дойдя до населения. Земельная реформа не была осуществлена, и, несмотря на настойчивые призывы США к проведению демократических преобразований, американская экономическая помощь способствовала укреплению сложившегося в странах консервативного статус-кво»[327].
Деньги, выделенные из фондов «Союза ради прогресса» усилили в латиноамериканских странах позиции местных реакционных политиков и олигархов, а также американских корпораций на рынках региона, способствовали росту экспорта из США и открыли новые возможности для американских инвесторов. Как было верно отмечено в труде Г. Мэгдоффа «Век империализма», страны Латинской Америки больше отдали за счет выплат процентов по долгам, чем получили от США[328].
Провал «Союза ради прогресса» признали даже его ав торы и разработчики. Так, известный историк Артур Шлезингер-младший, в период 1961–1964 гг. являвшийся специальным помощником президента Дж. Кеннеди, писал: «Союз достиг гораздо меньшего, чем предполагали его создатели. Большая часть капитала, вложенного в Латинскую Америку, была изъята оттуда в виде оплаты услуг, погашения прошлых кредитов, а также прибылей иностранных вкладчиков. “Союз” не справился ни с уменьшением внешнего долга Латинской Америки, ни с увеличением ее доли в международной торговле. Он не снизил безработицу, не уменьшил неравенство в распределении доходов. Он не сумел повысить грамотность взрослого населения. “Союз” и близко не подошел к осуществлению структурных реформ, которые могли бы обеспечить экономический рост и политическую демократизацию»[329].
О причинах неудач обстоятельно написал один из главных экспертов, приглашенных администрацией Кеннеди для создания «Союза», видный аргентинский экономист, основатель «теории зависимого развития» Рауль Пребиш[330]. Еще с конца 1950-х гг. он определил главную причину нищеты стран региона – экспорт дешевого сырья и продовольствия и импорт дорогих готовых изделий – и ратовал за всемерное развитие в латиноамериканских странах импортзамещающей промышленности как основного средства выхода из перманентного состояния кризиса.
В 1985 г., за год до своей смерти, он дал интервью, в котором, помимо вышеуказанных причин неудачи «Союза» описал дух недовольства, который сопровождал эту инициативу как со стороны американской бизнес-элиты («зачем тратить деньги впустую – на социальное реформаторство, демократизацию и справедливое распределение доходов?»), так и местных латифундистов, единым фронтом выступивших против идеи проведения земельной реформы. Сам Пребиш изначально был недоволен названием проекта, которое дал помощник Кеннеди Р. Гудвин. Для него, как и для многих других образованных латиноамериканцев, оно ассоциировалось со «Священным союзом» 1815 г. (направленным, как известно, на подавление революционных сил Европы). «Экономические цели Союза, – резюмировал его главный экономический эксперт, – мог спасти только сам Кеннеди, но он, к сожалению, был убит»[331].
