В 1985 г., за год до своей смерти, он дал интервью, в котором, помимо вышеуказанных причин неудачи «Союза» описал дух недовольства, который сопровождал эту инициативу как со стороны американской бизнес-элиты («зачем тратить деньги впустую – на социальное реформаторство, демократизацию и справедливое распределение доходов?»), так и местных латифундистов, единым фронтом выступивших против идеи проведения земельной реформы. Сам Пребиш изначально был недоволен названием проекта, которое дал помощник Кеннеди Р. Гудвин. Для него, как и для многих других образованных латиноамериканцев, оно ассоциировалось со «Священным союзом» 1815 г. (направленным, как известно, на подавление революционных сил Европы). «Экономические цели Союза, – резюмировал его главный экономический эксперт, – мог спасти только сам Кеннеди, но он, к сожалению, был убит»[331].
Интерес к «Союзу» со стороны правящих кругов США постепенно угасал. С середины 1960-х гг. все больше внимания (и денежных ресурсов) стало уделяться войне во Вьетнаме. Помощь в рамках «Союза» также переместилась в основном в военную сферу и в немалой степени способствовала приходу к власти в начале 1970-х гг. реакционных военных хунт.
К концу 1960-х гг. в ряде латиноамериканских стран началось, как выражение протеста против экономической политики США, движение в сторону региональной интеграции без участия Вашингтона. Цели защиты природных богатств и национальной экономики стран континента стали главными при создании «Андской группы». Договор о создании этого сообщества («Договор Картахены» или «Андский пакт») был подписан в 1969 г. представителями Колумбии, Перу, Боливии, Эквадора и Чили (с 1973 г. к нему присоединилась Венесуэла)[332]. Что же касается «Союза ради прогресса», то в 1973 г. ОАГ распустила постоянную комиссию, которая занималась реализацией его программ, и эта инициатива тихо и бесславно канула в лету.
Однако в начале 1960-х г. разрекламированные американской пропагандой радужные перспективы вскружили головы многих местных политиков, которые откровенно продали свое послушание в рамках «блоковой дипломатии» в обмен на миражи экономического благоденствия. Это сказалось в решениях VIII консультативного совещания ОАГ в Пунта-дель-Эсте в январе 1962 г. США, наконец, получили там требуемое для развязывания агрессии против Кубы дипломатическое прикрытие.
Были приняты резолюции о «несовместимости коммунистических идей с принципами межамериканской системы» и «об отстранении правительства Кубы от участия в организациях межамериканской системы»[333]. Тем не менее, министры иностранных дел Мексики, Аргентины, Бразилии, Боливии, Чили и Эквадора не поддержали эту резолюцию, воздержавшись при голосовании. Они выступили затем с заявлениями о неправомерности этого документа, поскольку устав ОАГ не предусматривает возможности исключения государств – членов организации[334].
Нагнетание обстановки вокруг Кубы привело к крупнейшему в истории холодной войны Карибскому кризису 1962 г. Руководствуясь двумя целями – необходимостью защиты союзника в Западном полушарии и ответа на размещение американских ракет в Турции – советское руководство решило разместить какое же оружие на территории Кубы (сославшись позже на «просьбы кубинского правительства»)[335]. Столкнувшись с готовностью СССР защищать Кубу от нападения любыми средствами, вплоть до ядерного оружия, США были вынуждены пойти на мирное урегулирование конфликта и отказаться от планов вторжения.
События «13 дней» стали переломным моментом в истории холодной войны – с одной стороны, они впервые подвели мир вплотную к грани полномасштабной ядерной войны, с другой – заставили лидеров сверхдержав внести существенные коррективы в их внешнеполитический курс и, в конечном итоге, перейти к политике «разрядки»[336].
Многосторонняя дипломатия использовалась США на начальной стадии кризиса – после того, как вечером 20 октября американская администрация приняла решение о введении блокады острова. Однако по международному праву блокада является актом войны. В связи с этим, у Дж. Кеннеди и его окружения возникли опасения по поводу реакции не только Советского Союза, но и всего мирового сообщества. Поэтому решение о блокаде было вынесено на обсуждение совета Организации американских государств.
Опираясь на «Пакт Рио», члены Совета ОАГ 23 октября единогласно поддержали введение санкций против Кубы (кубинского представителя на заседание не пригласили). Акция была названа не «блокадой», а «карантином», что означало не полное прекращение морского сообщения, а лишь препятствие поставкам вооружений. Резолюция настаивала на «немедленном демонтаже и отправке с Кубы всех ракет и другого наступательного оружия» и рекомендовала всем членам ОАГ «предпринять все индивидуальные и коллективные меры, включая применение вооруженных сил для того, чтобы Куба отказалась от поставок военного оборудования и материалов». Было принято решение о создании межамериканских военно-морских сил во главе с США для обеспечения «карантина»[337].
Эти меры так и остались на бумаге – после завершения кризиса американская сторона соблюдала (и соблюдает до сих пор) принятое обязательство не вторгаться на остров, но в течение всего периода холодной войны продолжала настойчиво добиваться прекращения связей с Кубой всеми латиноамериканскими странами. Против несогласных использовалось испытанное средство – организация государственных переворотов.
С августа 1961 г., после того как президент Бразилии Ж. Гуларт проявил неуступчивость по отношению к планам США по дипломатической изоляции Кубы на совещании в Пунта-дель-Эсте, ЦРУ и госдепартамент США начали разработку секретных планов, которые привели к перевороту 1964 г.[338]. И сразу же после прихода военной хунты к власти она разорвала дипломатические отношения с Кубой.
На IX консультативном совещании министров иностранных дел стран – членов ОАГ в июле 1964 г. в Вашингтоне, созванном в связи с жалобой Венесуэлы на имевшие якобы место «акты агрессии со стороны Кубы», американской делегации при поддержке представителей Парагвая, Гондураса, Коста-Рики, Никарагуа, Колумбии, Эквадора и Панамы удалось провести резолюцию, рекомендовавшую всем членам ОАГ прекратить торговлю с Кубой, морские и воздушные связи с ней и не поддерживать ни дипломатических, ни консульских отношений с кубинским правительством. Мексика, Чили и Уругвай голосовали против этой резолюции; Боливия воздержалась. Но затем под сильнейшим давлением США в августе 1964 г. Чили и Боливия разорвали дипломатические отношения с Кубой, а в сентябре того же года за ними последовал Уругвай. Таким образом, к середине 1960-х годов все страны региона, за исключением Мексики разорвали отношения с Кубой.
Однако изоляция продолжалась недолго, и уже в начале 1970-х гг., несмотря на яростное противодействие США (которые до настоящего времени продолжают экономическую и политическую блокаду острова), началась своеобразная «полоса признания» Кубы в Латинской Америке. Страны региона, не дожидаясь соответствующего решения ОАГ, начали восстанавливать дипломатические отношения с Кубой. В 1972 г. это сделали Перу, Тринидад и Тобаго, Гайана, Барбадос, Ямайка, в 1973 г. – Аргентина, в 1974 г. – Панама и Венесуэла, в 1975 г. – Колумбия.
По инициативе Колумбии, Венесуэлы и Коста-Рики в ноябре 1974 г. было созвано XV консультативное совещание министров иностранных дел стран ОАГ в г. Кито (Эквадор). За резолюцию об отмене санкций проголосовали 12 стран, против – лишь представители чилийской хунты, диктаторских режимов Парагвая и Уругвая. Но принятию резолюции помешали США: они воздержались при голосовании, и вслед за ними аналогичную позицию заняли делегаты Бразилии, Гватемалы, Никарагуа, Гаити и Боливии, В результате не хватило двух голосов до двух третей, необходимых для принятия подобных резолюций в соответствии с «Пактом Рио».
Однако борьба продолжалась, и в июле 1975 г. в Сан-Хосе (Коста-Рика) состоялась конференция ОАГ, на которой было одобрено положение о том, что решения об отмене санкций в рамках ОАГ принимаются не двумя третями, а простым большинством голосов. И тогда же (и там же – в Сан-Хосе) было проведено XVI консультативное совещание министров иностранных дел стран – членов ОАГ. На нем приняли резолюцию, в которой говорилось: «Разрешить государствам – участникам межамериканского договора о взаимной помощи и в соответствии с национальной политикой и интересами каждого из них нормализовать или осуществлять свои отношения с Республикой Куба на уровне и в форме, которые каждое государство сочтет для себя подходящими»[339].
Решение об отмене антикубинских санкций означало провал американской политики изоляции острова. И по сути это была первая крупная победа многосторонней дипломатии латиноамериканских стран в борьбе за независимость их внешней политики в годы холодной войны.
