еще актуален;
— во-вторых, его драконы вели себя странно, постоянно к чему-то принюхивались, пугались собственных теней и подозрительно следили за Джоной и Джели (охранниками посла);
— в-третьих, его новый гость… не только вел себя по-хозяйски, что Яна немало раздражало, но и каким-то образом смог заслужить уважение и внимание его драконов. Он часто видел их в саду, посол, оказался магом, и развлекал драконов фокусами. Вроде бы и неплохо, но… Яна все сильнее охватывало чувство беспокойство. Зачем он тут? Ян пытался за ним следить — ничего не нашел, но это лишь усилило его подозрения. Он чувствовал, что посол разговаривает с его драконами, мысленно… О чем?
— в-четвертых, Робин все еще был тут! Отшучивался, жаловался, но не уезжал. Почему?
Ян устало потер переносицу. Заурчав, живот напомнил о себе, и о том, что он давно не ел.
Еще не дойдя на кухню, Ян услышал такие уже привычные звуки, и поморщился:
— Опять мои плюшки жрешь? — Робин, резко перестав жевать, поднял на него глаза, и пожал плечами, — Ты, еще неделю назад, должен был быть отсюда за сотни миль.
— Чего это должен-то? — с трудом проглотив недожеванную пищу, возмутился Робин, — Всем кому должен, давно простил!
Ян укоризненно посмотрел на него и чихнул.
— Вот! — обрадовался Робин, и махнул Митяю подавать булочки и чай, — Правда!
— Ну, конечно, — Ян ухмыльнулся и присел рядом, доверительно наклонился и шепнул, — Рассказывай?
— С начала? — ехидно поинтересовался Робин.
— Сотворение мира можно пропустить, — зная все его шуточки, тут же откликнулся Ян, — про вчера рассказывай. Я помогу: лес, звезды, луна…
Робин сделал совершенно не понимающий вид. Митя поставил чай и булочки, которые Ян тут же подвинул к себе. И с аппетитом надкусил верхнюю.
— Милорд, так это ж он на свидание бегал, — откликнулся простой Митька, Робин поморщился, хотел возразить, но не успел, — Ужо с неделю как. То с одной, то с другой… Нехорошо! Вы б ему сказали, что нехорошо, а?
Ян, с трудом сделав серьезное лицо, посмотрел на Робина и протянул.
— Не хорошо-о…
— Вот кто бы говорил, — Робин снова поморщился и попробовал взять булочку тоже, но тут же схлопотал от Яна по руке, потер и обиженно продолжил, — Сам-то с двумя сразу.
Теперь поморщился Ян, если честно он плохо помнил тот вечер вообще, но не признаваться же.
— Я за дело страдал.
— Страдал он, как же, — пробубнил Робин, и решив, что лучшая защита — нападение, — А хоть и так! Мое личное дело. С кем хочу, с тем и хожу!
— Так я же и не против, — пожал плечами Ян, — Бася спрашивает, потеряла тебя, волнуется. Вот я и думаю, что же ей написать…
Робин побледнел и вжал голову в плечи.
— Бася?
Ян кивнул.
— Ну, напиши, что уехал. Опять. Или вообще, что ничего не знаешь… — начал фантазировать Робин.
— А может, сам напишешь?
— Мне она не поверит, — грустно вздохнул Робин.
— Ну, видимо есть причина?
Робин жалобно посмотрел на Яна.
— Я знаю, что задержался… Но Ян, дружище, они меня нашли один раз, и найдут еще. А здесь, ну… тут мне безопаснее всего.
— Ой ли? — Ян наслаждался, глядя как Робин пытается выкрутиться.
— Это правда! Тоже. Отпиши ей Ян, — Робин чуть помолчал и добавил, — только без подробностей моей личной жизни… Я сам. Потом.
Ян нахмурился. Робин выглядел потерянным и взволнованным.
— Только не говори, что все серьезно?
— Не буду, — тут же согласился Робин.
Ян вздохнул. Зато теперь понятно чего Робин все еще тут.
— Митя прав, — тот с готовностью кивнул, а потом вопросительно посмотрел на Яна «В чем?», — ты хоть тогда определись: черная или рыжая.
Митя широко заулыбался и закивал. Ян, пряча улыбку, отпил чаю и взял последнюю булочку. Робин проводил ее задумчивым взглядом и встрепенулся.
— Слушай? Я тут чего видел на днях. Случайно иду мимо твоей казны… — начал он.
Ян подозрительно посмотрел: «Случайно? В самом конце коридора? В отдельной, обычно запертой комнате?»
— Случайно?
— Не перебивай, — отмахнулся Робин, — так вот. СЛУЧАЙНО, говорю, мимо проходил… Смотрю, а дверь то приоткрыта, дай, думаю, прикрою. А то ходят всякие…
— А потом вещи пропадают, — кивнул Ян, но махнул продолжать. Робин ухмыльнулся.
— А там сундук, большой такой. И вспыхивает изнутри. Ну, я же любопытный. И туда, и, значит, заглядываю, а там… Не поверишь!
Робин сделал драматическую паузу.
— Я очень постараюсь, — пообещал Ян.
— При каждом всполохе появляются побрякушки: кольца, браслеты, камушки… И падают в сундук.
— Угу, — только и смог выдавить из себя Ян. Ну, хорошо хоть в сундук, а не наоборот.
— Что угу? — Робин аж привстал от волнения, — У тебя вон деньги из воздуха. А ты в меня какими-то долгами тыкаешь. Вот это — нехорошо!
— Зато правильно! Для порядка.
Робин пристально на него посмотрел.
— То есть ты сам об этом не знаешь ничего?
— Не знаю, — Ян нахмурился, определенные мысли у него уже появились, — Но это пока.
— Пока?
Ян кивнул:
— Пока Меус не вернулся. С Юджин…
* * *
Саломея, притаившись на ветке старой яблони, заглядывала в окно. Вроде все было как обычно… Но что-то ее настораживало. Она дернула ушами. Что это? Крик?
Осторожно привстав, она юркнула в тень и появилась уже в комнате. Замерев, осторожно огляделась и прислушалась. Еще крик, тихий, сдавленный… Под одеялами лежали дети, но они не спали, Саломея это чувствовала. Осторожно подошла к кровати и юркнула под одеяло. Там вскрикнули и тут же замолчали, натужно запыхтев. Видимо, прикрывая рот ладошкой. Она потерлась о руку, ее тут же схватили и прижали.
— Ночка? — послышался облегченный выдох, и одеяло тут же отлетело в сторону, — Ребята, это Ночка.
Из-под остальных одеял тут же высунулись детские головки, их глаза испуганно блестели. От напряжения, по телу Саломеи пошли крупные мурашки…
— Ночка, ты пришла помочь? — раздался тихий шепот. Она вопросительно посмотрела на детей. Снова раздался сдавленный крик, дети испуганно вздрогнули, — Там… Разбойники.
Кто-то из детей тихонько заплакал. Саломея соскочила с кровати и бесшумно двинулась в сторону криков. В коридоре в нос ударил запах свежей крови…
В полумраке комнаты, с трудом освещаемой рваным светом свечей, трое мужчин нависали над стулом, там кто-то сидел. Не далеко от входа лежало тело в монашеском одеянии, ее горло было перерезано, а глаза уже стекленели.
— Ну? — один из разбойников, ковыряя под ногтями ножом, тряхнул пленницу на стуле, — Бабка не зли нас. Мы точно знаем.
Та испуганно глядела на нож и молчала.
— Сама смерти не боишься… А детишки? Эти ваши выродки? Брошенные и никому не нужные? — он приблизил свое лицо
