ровно, был спокойным, даже чересчур. Возьми только проход через КПП. А теперь его начало трясти, будто мозг только сейчас понял, какую чудовищную вещь собирается совершить его обладатель. Он долго не мог заснуть. Но потом точно выключился, как закипевший чайник.
Тихий писк наручных часов посреди ночной тишины показался оглушительным. Слава вскочил на ноги, руки тряслись так, что несколько раз он не попал по кнопке часов, отключающей сигнал. Вернув лесную тишину, он огляделся. Луна была скрыта за тучами – темнота, точно в пещере. Включил заранее приготовленный фонарик и, взяв его в рот, достал оружие и проверил его готовность. «Макаров» плавными движениями продемонстрировал решимость. Слава натянул на лицо шапку с прорезями для глаз. Перчатки он и так сегодня носил не снимая. Готов? Он про себя произнес все пункты плана, который выглядел коротким и простым. И пошел в сторону лестницы, ответив утвердительно. Сомнения не могли ему ничем помочь.
Подобрав лестницу, Слава подошел к калитке и открыл ее. Он, конечно, проверил замок заранее и даже попшикал его аэрозолем WD-40, чтобы не заклинил в нужное время и не заскрипел. Тот провернулся легко, открывая путь. Огромный среди ночи дом уставился на него черными окнами. Он посмотрел на часы. Три ноль семь. Мирошниченко погасил свой фонарик. Вдалеке светил уличный фонарь, и к коттеджу можно было пробраться, не сломав ногу. Слава подошел к балкону и приставил к нему лестницу. Взобрался. Дернул дверь балкона на всякий случай. Закрыта.
Это не страшно. Пластиковые окна, которые стояли в доме, не представляли проблемы для Славы. Еще до армии они с дворовой шпаной легко вскрывали десятки только появившихся тогда окон из белого пластика на первых этажах девятиэтажек и забирались в квартиры, быстро сметая что попадется под руку. Он вставил отвертку под профиль недалеко от ручки, отодвигая его с легким давлением и ища прижимающую цапфу. Когда нащупал, начал ее толкать. Ручка внутри повернулась, и окно перестало сопротивляться и открылось. Это заняло всего несколько секунд и было почти бесшумным, как копошение мыши в углу. Обычный человек, даже если и проснется от такого шума, лежит и прислушивается, не повторится ли он. А потом засыпает. Слава спрятался за стеной и посмотрел на часы. Подождет минут пять.
Терпения хватило на три с половиной. Все-таки яростный адреналин давал себя знать. Воображение разыгрывалось. Ему казалось, что Телегин уже проснулся, отследил попытку покушения и вызывал своих быков, чтобы схватить Славу и поизмываться над ним на жестком допросе. А потом и грохнуть. Что ж, око за око.
Он рывком встал и заглянул в окно. Темнота не позволяла увидеть что-либо, кроме очертаний мебели. Слава достал фонарик из кармана куртки и взял в левую руку, сжав сильнее пистолет в правой, щелкнул предохранителем, распахнул окно и поставил ногу на подоконник. Посмотрел вниз, чтобы не наступить на какой-нибудь предмет интерьера, и, стараясь быть бесшумным, спустился на ковровое покрытие спальни. Он прикрыл окно, чтобы будущий грохот не был так слышен на улице.
Наверное, это был последний момент, когда Слава еще мог остаться обыкновенным домушником. Пожить так еще лет пять, не нажить ни ума, ни денег, потому что все, что приходит легко, так же запросто разлетается по кабакам и случайным девкам. Потом бы он попался в неподготовленной краже, отсидел треху, вышел бы по УДО, женился, попытался бы пожить заводским семейным работягой, все время скуля о прежней бесшабашной жизни. Потом бы уехал от тоски, жены и малолетнего сына куда-нибудь в Крым осваивать сельхозработы и рыбалку. Там бы встретил молодую татарочку с черными, как плодородная земля, волосами и разрушенным счастьем. Он бы наконец полюбил по-настоящему, полюбил бы и ее неугомонную дочку, которая осталась от несчастной юношеской влюбленности. Построил бы дом, посадил бы сад. Может, и сына бы удалось воспитать вслед за маленькой принцессой.
Но Слава включил фонарик и увидел перед собой две спящих головы. Телегин лежал на спине и от резкого света начал жмуриться, просыпаясь. Его женщина лежала на другой от Славы стороне кровати на животе, отвернувшись к стене. Похоже, свет не помешал ей сладко спать. Мирошниченко поднес пистолет к лицу Телегина и выстрелил, не дожидаясь, пока тот откроет глаза. Громкий звук заполнил комнату. Как будто кто-то поднес таз к уху Славы и ударил по нему молотком. Яркая кровь с белеющими кусочками раздробленной кости измазала подушку и изголовье кровати. Запахло металлом и порохом, перемешанными со смрадом бойни крупного рогатого скота. На убийцу вытаращилась пустая черно-красная развороченная глазница.
Женщина резко села на кровати и в недоумении глядела на человека в черной одежде и балаклаве. Она глубоко дышала, пытаясь осознать реальность. Ее голая налитая грудь, покрытая красными полосками от постели, волнующе поднималась и опускалась. Возможно, она, как и Слава, ничего толком не слышала, поэтому он покачал головой из стороны в сторону, как бы отвечая «нет» на все возможные вопросы.
Нет, я тебя не убью.
Нет, не думай орать.
Он положил фонарик на постель и полез в карман куртки. Там лежал цифровой фотоаппарат. Старье, не имеющее функции, как все эти новомодные телефоны с камерами, подключения к GPS и интернету. Старье, которое честно хранило личную жизнь человека.
Но это движение, возможно, вывело женщину из ступора. Что она решила? Сейчас уже не выяснить. Она неожиданно бойко вскочила на пол и побежала к двери, которая была на противоположной стороне от окна и от того места, где стоял преступник. Ближе к ней. Фонарь лежал на кровати и не светил в сторону выхода. Слава увидел только белое пятно ее спины и подкачанных ягодиц в темноте. Как он мог тогда заметить такие детали вообще?
Но расстояние между ним и беглянкой было всего три метра. Ей еще нужно было пробежать два, чтобы скрыться с линии огня оружия киллера. Но мужчина быстро повернул пистолет вслед удаляющейся заднице и нажал на курок. Женщина будто стукнулась коленом о бревно, так внезапно и резко она упала. Ее голова влетела в стену с таким сильным ударом, что он был слышен даже в грохоте выстрела. От удара голову отбросило от стены назад, словно кочан капусты, словно шеи и не было. Женщина завалилась, неестественно раскинув руки и ноги. Он даже не думал, что так может сделать человек, а не только какое-нибудь насекомое.
Как ни странно, в этот момент, когда женщина упала, Слава ощутил спокойствие. По нему разлилась холодная пустота, которая затушила эмоции. Он стал роботом с заложенной кем-то чужим программой. Слава
