хладнокровно достал фотоаппарат, включил его. Но для снимка было темно. На цифровом экране техники убитый был, как темная тень. Положил пистолет на труп, укрытый одеялом. Взял фонарь и, наведя на жертву, сделал несколько снимков. Выключил фотоаппарат и положил в карман куртки. Застегнул молнию кармана и снова взял пистолет. Подошел к женщине и с близкого расстояния выстрелил в затылок с разметанными светлыми волосами. Запах бойни стал невыносимым.
Слава вышел через балконную дверь. В соседнем доме свет был включен. Возможно, уже выезжает отряд ППС с ближайшего отделения. Быстро спустился по приставной лестнице, забрал ее и быстрым шагом устремился к калитке. Когда он закрыл ее за собой и даже провернул ключ, чтобы задержать и дезориентировать возможных преследователей, посмотрел на часы. Три пятнадцать. Восемь минут, чтобы закончить две жизни.
Он бросил лестницу сразу у стены: все равно найдут, и времени прятать ее нет. До автомобиля нужно было пробежать больше километра. По Гугл-картам Слава нашел лесную дорогу, не ту, что вела вокруг поселка. По этой нужно было вернуться и проехать рядом с КПП. Машину бы приметили точно. Лесная дорога вела в противоположную сторону и выходила на трассу.
Слава стащил балаклаву, достал компас и, вспомнив школьные уроки ориентирования, понесся на северо-запад, огибая деревья и стараясь всякий раз возвращаться на маршрут. Через шесть минут он выскочил на дорогу. Его «Хендая» не было видно, и он не понимал, в какую сторону бежать его искать. Он наклонился, упершись ладонью в колено, и, тяжело дыша, поворачивал голову то вправо, то влево. Если он даже убежит, оставив машину, то ему все равно каюк, потому что тачку найдут. А следом и его.
Из-за туч вышла луна, немного осветив проселочную дорогу, но помощи в этом не было. Через полчаса уже начнет светлеть по-настоящему и на дорогах встанут посты полиции. Слава увидел, что все еще держит в руках пистолет. Сбросить его нужно, но только когда уедет на машине. Пока что собака отыщет его по следу. Он спрятал «макаров» в карман куртки и застегнул его. Мысли крутились в голове вроде верные, но они не давали ответ на насущный вопрос: как найти эту долбаную машину?
Слава четко помнил те рассуждения: «Так, в принципе, если я не отклонился сильно (а он прям сильно старался не отклоняться), то тачка должна быть где-то рядом». Он снова посмотрел по сторонам и оценил, сколько дороги просматривается до ее изгиба с каждой стороны. Слева поворот был ближе, метрах в пятидесяти. «Бегу туда, шансов, что машина там, больше. Все-таки не пополам, может, хотя бы шестьдесят на сорок».
Беглец бросился по дороге, каждую секунду надеясь увидеть заветный «Хендай». Но, пробежав метров триста, он так ничего и не встретил. Время шло. Каждая потерянная минута приближала срок его заключения. Может быть, трупы уже обнаружили, и сейчас завертится сложный механизм репрессивной машины государства. Слава решил: «Вот этот поворот последний, и бегу назад». Но за поворотом, щурясь трещиной на лобовом стекле, приткнулся к обочине его родной «Гетц».
«Ну я, блин, почти попал», – подумал Мирошниченко, забираясь в машину. С тех пор отход он репетировал всегда особенно скрупулезно. До убийства всегда есть право на ошибку, можно все отменить и перенести. Но после выстрела любой прокол стелет жесткую шконку на лучшую половину жизни.
Мотор взревел, и в ярком свете фар метнулась лесная зверушка, убегая подальше. Теперь он понесся к трассе, где, проехав пару километров, свернул на дорогу в садовое товарищество. Там он загнал автомобиль на заброшенный участок, который заприметил при объезде ближних дач, и отсиделся до утра. Пистолет к тому времени уже начал ржаветь в заброшенной, никем не обслуживаемой обочине. Пропитанная кровью одежда дождалась в багажнике вечера, когда он достал ее из полиэтиленового пакета и сжег в печной топке.
Пегий приехал передать деньги в пятницу. Славе казалось, что он уже отошел от событий ночи вторника, и, бравурно скаля зубы, он распихивал пачки с пятитысячными купюрами по карманам.
– Ты как Дориан Грей, – произнес Пегий.
– Что за Грей?
– Недавно кино выходило, посмотри. Интересное.
– Грей так Грей, – произнес он.
Больше сам Пегий ни разу не встречался с Мирошниченко, задачи и деньги всегда приносили его бегунки. А фильм Слава посмотрел, когда его пацаны вдруг стали звать его Греем вместо Славика. Понравился. Но Слава понимал, что он не заслуживает этого имени. После того как он навел пистолет в лицо человеку и нажал на курок, он перестал быть прежним. Это лицо с черной дырой в башке являлось почти каждую ночь, смотрело пустым взглядом. Славе перестали быть нужны друзья и их уважение, черт бы его побрал. Как-то не до смеха сразу стало. В одиночестве глушил односолодовый виски и думал, что дальше. И квартиры этой, на крови, не надо было. И никому теперь не открыться и носить в себе ту комнату с мертвыми телами всю жизнь.
И вот уже девять лет Славик Мирошниченко шагает по этой мрачной дороге, не в силах сойти и не в силах примириться с собой по-настоящему, а не только в алкогольных слезах. Так что никакой он не Дориан Грей. Хотя другие и видят его успешную картинку, черный внедорожник, тренированную в зале поджарую фигуру, его баб с накачанными губами и сиськами, но настоящий его портрет стоит не в кладовке, он перед ним в зеркале каждый день. Дьявол. Гореть ему в аду.
Грей не задался вопросом, зачем Пегому понадобился этот инвалид-затворник. Как, впрочем, и во всех остальных заказах. Чем меньше он знает жертв и мотивов их убийства, тем лучше. Имя Марк Озеров тоже ему ничего не говорило. Его проблема – это подобраться к клиенту и выпустить пулю ему в голову. И здесь заказчика уж пусть не волнует, как это произойдет. Так правильно работает капитализм. Деньги – товар. Каждый на своей половине уравнения.
В этом проекте Грей видел легкий куш. Ценник на его услуги всегда постоянный. Тысяча красных бумажек с видами Хабаровска плюс затраты. А риска в выполнении задания за два дня наблюдения он не смог найти. Территория поселка хоть и обнесена забором из профлиста, но это больше от собак. Калитка не закрывалась, а со стороны леса забор вообще был не достроен. Да и что ему стоит просто перебраться через двухметровое ограждение. Камер в поселке не было, стояла одна на въезде, видимо, фиксировать номера на случай жалоб на несанкционированный вывоз чужих вещей. Охранник из КПП выходил только в ларек, при этом
