мне не понравилась. Как и сам писатель. Он нервничал, это бросалось в глаза даже через экран. Вопросы задавали странные, вовсе не детские. В общем, бред какой-то.
Куприна попросили прочесть что-нибудь у юных писателей и дать советы. Все потянули к нему листы. Он начал выбирать. Почему-то долго так это длилось… А потом… потом махнул рукой, камера повернулась – и я увидел Катюшку! Он выбрал ее! Она прижала листочки и стала спускаться с трибуны. Какой же у нее был смущенный вид! Но мечта сестры сбылась.
Я смотрел на Катеньку и не слышал, как Куприн читает рассказ. Потом он отложил листок. Катя замерла, словно перед приговором. Я – тоже. Писатель похвалил ее. У меня гора свалилась с плеч. А Катя чуть не упала от счастья – такой восторг был на ее лице!
– Поздравляю тебя, сестренка! Ты самая лучшая, – сказал я.
Передача закончилась.
В голову лезли разные мысли. Я представлял состояние Катюшки после разговора с писателем. Потом подумал: а если Куприн ошибся или просто хотел показаться любезным? Вдруг в дальнейшем Катеньке все-таки посоветуют бросить литературу? Как-никак дислексия… Стал гнать эти страхи. Упорства и терпения сестре хватало. Я ведь тоже когда-то поначалу полагал: никогда не достигну уровня Муштакова! А в последнюю нашу встречу мастер признался, что ему больше нечему меня учить…
Подставка для планшета была готова. Я обернул ее цветной бумагой и перевязал ленточкой, сверху прикрепил большой бант. Катюшка не переваривала все эти розовые куси-пуси, поэтому бант я сделал темно-желтый. Отнес подарок к себе в комнату, убрал в тумбочку. Пошел в кухню…
Я заканчивал обедать. Зазвонил мобильник. Номер был незнакомый. Я подумал, что это кто-то из новых клиентов. Но услышал голос сестры. Она плакала.
– Вова! Вовочка!
Меня как жаром обдало.
– Катя, что случилось, где ты?
Катя говорила быстро, сквозь слезы.
– Вовочка, все кончено! Куприн убил меня! Он… он…
Я ничего не мог понять.
– Катя, ты в порядке? Скажи!
Сестренка снова зарыдала.
– Куприн оказался такой сволочью… я была дурой… никакой писательницей я никогда не стану… я уродка, понимаешь?
Катенька кое-как рассказала, что Куприн на передаче расхвалил ее рассказы. Но это я и так знал. А вот потом, после эфира, она, оказывается, пошла за ним на автостоянку. Там случайно услышала, как писатель разговаривает со знакомой. Он откровенно сказал той женщине, что просто пожалел Катю, что ее рассказы натуральное дерьмо и сразу видно, что автор не дружит с головой, и все в таком духе.
Связь оборвалась. Я тут же перезвонил. Ответила незнакомая девушка.
– Где моя сестра?! – закричал я.
Девушка возмутилась.
– Что вы на меня голос повышаете! Я дала позвонить ей, она уже ушла. Выручишь человека, а тебе еще и претензии предъявляют.
Я постарался взять себя в руки. Сказал:
– Пожалуйста! Моя сестра попала в беду. Ее зовут Катя. Она не могла далеко уйти, помогите, пожалуйста!
Она согласилась.
– Ладно. Я видела, куда она пошла. Попробую догнать, повисите на связи…
На минуту она замолчала. И эта минута была адской.
Потом сказала:
– Вижу. Идет очень быстро. Вот, побежала…
Я слышал, как девушка закричала сестренке:
– Катя, стойте! Ой, да куда же ты! Стой!.. Ох, мамочка… Нет!..
Меня как парализовало. В трубке послышались крики и сигналы машин.
Девушка заговорила:
– Вы меня слышите?
Я кивнул. Не соображал, что она меня не видит…
– Вашу сестру сбила машина…
Дальнейший разговор я помню плохо. Я заорал, чтобы она не смела уходить, что я сейчас приеду. Бросился к машине, помчался в Москву. Вдруг сообразил, что не знаю, куда ехать. Перезвонил. Девушка ждала меня. Объяснила, где авария. Это случилось на Земляном Валу, недалеко от Курского вокзала. Я понятия не имел, как туда попала Катя с Новоостаповской улицы. Но в таком состоянии она могла поехать куда угодно…
Потом девушка перезвонила. Сказала: Катю увезла «Скорая». Назвала адрес больницы. Я не знал, где это, и проклял себя, что никогда не хватало времени поставить в машину навигатор. К счастью, девушка, ее звали Оксаной, была коренной москвичкой. Она стала моим проводником, пока я колесил по Москве.
Я добрался до больницы. Забежал внутрь и бросился к приемной.
– Катя Колесова…шестнадцать лет…моя сестра… авария возле Курского вокзала! Что с ней?
Женщина не успела ответить. Подошел пожилой врач. Он положил мне руку на плечо. Посмотрел в глаза.
– Черепно-мозговая травма. Крепись, сынок. Твоя сестра скончалась, не приходя в сознание.
Мне очень тяжело вспоминать, что было дальше. Я не помню, кто отвел меня в морг, как я вышел оттуда… Запомнил только белое лицо Катеньки и рану на голове…
Я просидел в машине возле больницы до вечера. Звонил телефон, кто-то стучал в стекло, но мне было все равно. Тупое безразличие не покидало меня. Потом я поехал домой.
Какая-то часть сознания отделилась от меня и равнодушно наблюдала со стороны. Человек, сидящий за рулем, был одновременно и мной, и кем-то другим. Не знаю, достаточно ли ясно я объясняю это сейчас, но ощущения возникли именно такие.
Тот, кто внезапно теряет близких, задает себе вопрос: как могло такое случиться? Только что был человек – и его уже нет. Сразу после утраты мозг не в состоянии осознать этого. Неожиданная смерть – это всегда подлый обман.
Я не могу и не хочу вспоминать подробности тех дней. Я ездил в морг, в похоронное бюро, разговаривал с полицией, кому-то звонил и что-то говорил.
В похоронном бюро мне сказали, что одежду лучше привезти светлую. Юбочку, кофточку. Но Катенька терпеть не могла такие наряды. Я выбрал черные брюки и кружевной черный джемпер. Сестра очень любила их.
На похороны приходили одноклассники с учителями, соседи. Кладбище находилось недалеко от поселка. День был тихим и сумрачным. Накрапывал дождь. Катюшина погода. Такая же грустная, как и все ее истории. Я положил сестренке на грудь листочки с рассказами.
После похорон прошло несколько дней. Я сидел в комнате Катеньки. Перебирал вещи. Взял в руки ее телефон… И вдруг меня пронзило отчетливое понимание: сестры больше нет. Я упал на кровать и завыл. Сначала мама, потом учитель, теперь Катюшенька. Я один…
Я пролежал до позднего вечера. Поднялся, открыл окно. Воздух был душным, я задыхался. Оперся руками на подоконник, пока приходил в себя. Глянул в сумрак. Тот огромный дом… На его террасе горел фонарь. Света хватало, чтобы разглядеть внедорожник возле клумбы с цветами. Рядом кто-то стоял.
Я схватил бинокль. Сразу узнал их: Куприн с женой. Катюша показывала мне в интернете
