пришло ставить такие требования? Ты же всегда такой душка.
Я лишь рычу и подзываю бармена, чтобы тот налил мне еще.
– Где Гор? – спрашивает Данте.
– Маменькин сынок у своей мамочки. Плачется в жилетку.
Поставив стакан перед Данте, бармен собирается налить ему тоже. Джинн жестом останавливает его и своим белоснежным носовым платком полирует стекло до идеального блеска. Мужчина за стойкой терпеливо ждет. Он привык к странным гостям, ведь в этот кабак постоянно ходят бессмертные. К тому же он ифрит, а Данте его принц.
– Исида ничего не смогла поделать, – втолковывает мне он, наконец получив свою выпивку. – Гору пора прекратить заползать к ней на коленки каждый раз, когда возникают проблемы.
У меня вырывается тихий стон. Вообще-то я просто собирался сидеть тут и зализывать раны. Только Данте так же любит слушать собственный голос, как и Нефертари. А о ней я в принципе не хотел думать. За три дня я срывался на нее чаще, чем за прошедшие четыреста лет. При этом у меня такое чувство, будто мы могли бы… Понятия не имею, кем мы могли бы стать. У меня достаточно друзей, еще одна подруга мне не нужна. Тем более столь нахальная бестия.
Запах миндального масла и роз щекочет мне ноздри, когда рядом вдруг отодвигается барный стул. Не могу в это поверить.
– Ты что, преследовала меня? – Данте непросто выбить из колеи, но в данный момент его голос звучит непривычно высоко. – Как ты это сделала?
Я прячу улыбку.
– Если ты подумал, что я вызвала такси и сказала водителю: «Следуйте за той машиной», – отвечает она, имитируя тон Джеймса Бонда, – то, увы, вынуждена тебя разочаровать.
Данте ошарашенно качает головой, и я все-таки тихо смеюсь.
– Я бы хотела пино нуар, – просит она бармена. – Самое дорогое, что у вас есть. Мои друзья меня угощают. – Девушка одаривает ифрита, который в своем нечеловеческом обличье выглядит как голубая сущность без ног, неотразимой улыбкой.
– Сейчас будет, миледи, – услужливо говорит он, демонстрируя заостренные серые зубы.
Она и глазом не моргает.
– И все же как ты нас нашла? – не отстает Данте.
– Не очень-то и сложно. Я добралась до своей комнаты, освежилась, припудрила носик, вытряхнула осколки из свитера и позвонила в диспетчерскую службу такси. Там мне весьма любезно сообщили, куда тебя отвезло такси с номером 4468, – широко улыбается Нефертари.
– Ты запомнила номер такси. – У Данте открывается рот, и я захлопываю ему челюсть. Больше всего он ненавидит выглядеть глупо.
– А ты никогда так не делаешь? – Ее улыбка просто ослепительна, и на миллисекунду я задаюсь вопросом, каковы на вкус эти губы без следа помады.
Удовольствия узнать это я никогда не испытаю. А если бы находился в здравом уме, то это стало бы последним, чего бы мне захотелось. Такая путаница в мыслях связана исключительно с тем, что я уже давно не ходил на свидания. И это упущение срочно нужно наверстать. Но, к сожалению, мне жутко надоели эти одинаковые встречи.
– Столько всего может произойти, – заявляет Нефертари. – Можно, например, забыть что-то важное в машине…
– На будущее возьму себе в привычку. – Данте залпом опустошает свой бокал. – Глупо с моей стороны до сих пор упускать из виду этот момент.
– Ладно, раз уж мы снова все вместе и успокоились, продолжим расследование? В отличие от вас я не могу тратить свою жизнь на то, чтобы просто сидеть и дуться. Тем более пару сотен лет. – Она припечатывает меня строгим взглядом.
Я разворачиваюсь к Данте и злобно смотрю на него:
– Ты сказал ей, что я буду пару сотен лет сидеть в углу и дуться?
Тот пожимает плечами:
– Я просто хотел дать ей стимул, и посмотри, вот она здесь.
Нефертари, громко рассмеявшись, поднимает бокал, чтобы чокнуться с джинном, хотя его стакан уже пуст.
– Туше́.
Я чувствую себя слегка обделенным, но воздерживаюсь от колкого комментария. Капля самоуважения у меня все-таки еще осталась. За такое короткое время ей удалось разрушить образ, который мне самому нравилось носить. Она делает пару глотков вина, пока Данте оплачивает счет. При виде суммы он морщит нос, хотя просто неприлично богат. Впрочем, он настолько же скупой, насколько деятельный.
– Идем? – Нефертари встает и смотрит на меня как гувернантка. – Я хочу наконец-то узнать, что написано на ремне.
– Пойду позвоню Исиде, – говорит Данте. – Она отправит Гора к тебе домой, испытывая искреннюю благодарность, что мы снимем сыночка с ее шеи. У Исиды два новых любовника, и чего ей сейчас не хватает, так это рыдающего отпрыска. – Плавной походкой он покидает грязный зал, и я не сомневаюсь, что, как только мы окажемся у меня дома, он первым делом переоденется, а костюм, который на нем сейчас, сожжет или выбросит.
Нефертари собиралась последовать за ним, но я ее останавливаю.
– Насчет того, что случилось, – произношу я. – Прошу прощения.
Так часто, как перед ней, я сотни лет не извинялся. Особенно перед женщинами. В тусклом свете не вижу ее глаза, однако голос звучит острее, чем лезвие кинжала.
– Еще один подобный номер, и я уеду, – отрезает она. – И в таком случае буду ожидать, что ты все равно сдержишь свое обещание.
Девчонке на самом деле хватает наглости ставить мне ультиматум. Выпрямив спину, я поднимаюсь, чтобы осадить ее за дерзость. Но Нефертари кладет ладонь мне на грудь. Сквозь тонкую ткань ко мне устремляется ее тепло.
– Не вмешивай сюда свои чувства, – настойчиво говорит она. – Тогда у тебя, возможно, получится победить врагов.
Я сжимаю зубы. Да что она знает о моих врагах?
– Я уже его победил, – выдавливаю из себя. Не так, как себе это представлял, но он хотя бы никому больше не мог причинить вреда. А теперь все снова в опасности.
– Просто добрый совет.
Девушка убирает руку, и это мне нравится еще меньше, чем то, что она посмела ко мне прикоснуться. Потом разворачивается и следует за Данте, который уже вызвал такси. Оно отвезет нас в «Rosewood», чтобы забрать скипетр Уас, спрятанный в ее номере.
Я решаю в общении с ней проявлять больше терпения и благоразумия. Нельзя поддаваться на провокации, но есть в девушке нечто такое, отчего мне постоянно хочется вести с ней дурацкие словесные перепалки.
Едва сев в машину, она достает мобильник и с блаженным выражением лица начинает что-то печатать.
– Снова переписываешься с тем типом, который в постели называет тебя по титулу? – интересуюсь я и тут же злюсь на самого себя. Говорю как ревнивый осел, а ведь собирался быть благоразумным.
Данте, который занял место
