Он знал – его, скорее всего, ругать не будут.
– Могли уж на такси попробовать доехать, – сказала мама детям, хотя казалось, будто спрашивает у бабули: «Ведь так?»
Оля закатила глаза на секунду раньше, чем прозвучало Катино:
– А я говорила, я предлагала!
Женек вспомнил свое дорожное открытие о том, как, вероятно, нелегко Оле постоянно отвечать за них, и тоже подал голос:
– Оля – молодец, хорошо, что она… это… вообще, в смысле… старшая.
– Вот и слушайтесь дальше… Что, прям от самого поворота шли? Пешком? С сумками? – уже не испуганно, а с каким-то обреченным удивлением спросила мама.
– Ага, – вздохнула Оля, припомнив, похоже, вес баула.
– Ага, – радостно повторил Женя.
– И немножко на тракторе, – добавила Катька, показав на пальцах «немножко».
Бабушка захихикала, засмеялась и мама.
– Что, не соскучились? – развела она руки в стороны.
Вместо ответа Женька и Катя подбежали к ней, она прижала их к себе, не вставая.
– Мамкина, – пропели они, утопая в ее мягкости.
Она погладила их по спинкам. Потом встала, и они обнялись с Олей.
По давней традиции мама привезла к деревенскому столу сладостей – пряников и конфет. И они сели пить чай. Хотя бабушка, конечно, вперед чая поставила доченьке серьезную такую тарелку с куриным супчиком, вручила хлеба и два яйца вкрутую.
Приехала мама. Третий день как. И если раньше ни дядя Юра-Великан, ни тетя Лиза и уж тем более бабушка не спешили и не усердствовали с тем, чтобы поручать молодым гостям работу, то мама… Мама, понял Женя, ни капли лени не желала видеть в своих помощничках.
Он спокойно шел домой после неотложных дел в туалете и выбирал, чем заняться – посмотреть футбол или обежать улицы, на которых еще не был, когда во двор вошла мама и решила все за него. Она уже помолодела – в бежевой косынке, цветастом сарафане и галошах. Как на старых фотографиях. Сказала, мол, они вчера накосили травы на лугу, и теперь надо бы ее поворошить, чтобы подсохла в сено. Мол, приготовьтесь, мои помощники, через часок – другой пойдем ватагой.
Вот так, легко и просто. Как мама умела. Потому что в деревне отдыхают не от работы, а для работы между работами. Женек опечалился и весь поник так, что тело, секунду назад готовое промчаться по деревне, вдруг заныло. Он скорее побежал в дом.
Понуро топая к двери кухни, не сразу заметил приоткрытую дверцу в чулан. На краткий миг замер и поежился от холодка по спине, но тут же вспомнил, что эта тесная темнота уже несколько дней как не страшная, а интересная. Вот и теперь Женек передумал бежать к телевизору: «Чего это дверца-то открыта? Человек-Пальто приглашает в гости?»
Он подошел ближе, еще чуточку оттолкнул дверь и просунул голову.
– Человек-Пальто, это ты? – позвал тихо.
– Нет его тут, – прозвучало неожиданно близко.
Женька отпрянул. Голос был не Человека-Пальто. Неужто Черный Мяук?!
Лишь на второй или даже третьей секунде понял, что голос знакомый. Проверяя догадку, распахнул дверцу шире. В этот раз она тихо пискнула, но ничего не изменилось. Никого он не увидел – тусклый свет сеней топтался на пороге и рассекать тьму не собирался.
– Сашка, ты что ли? – буркнул он туда, потому что знакомый голос был голоском братика. Кажется.
– Ага. Я, – отозвалась темнота. – Ты сказал, здесь живет Человек-Пальтон, а никого нет.
«Са-а-шка», – расслабился Женек. Так ворчать мог только он. И шагнул через порог внутрь.
Поводил рукой туда – сюда. Вспомнил рост братика – помахал рукой пониже. И хлопнул ему по затылку.
– Эй! Это ты? – начал недовольно, закончил с тревогой Саша.
– Чего? Я тут.
– Ты мне стукнул по голове?
Женька шагнул в сторону и ткнул в него рукой:
– Нет, я здесь стою. – Не разыграть братика не мог. Смешно же.
– А кто? – прошептал тот, а затем громко и храбрясь: – Кто здесь? Эй! Ау! Человек-Пальтон, ты это?
– Ай! Это ты? – притворился Женек.
Они стояли сантиметрах в двадцати, наверное, друг от друга, но все равно не видели ничего. Ни лиц, ни рук, ни стен, только подсвеченную дверную щель.
– Что? Нет. Что случилось? Я нет, я ничего не делал.
Женька почувствовал, как братик крутится на месте.
– Кто-то кольнул меня в плечо, – придумал он.
– Кто это? Кто это? Кто тут? – зачастил испуганно Сашка. Налетел на Женька и вцепился в его руку. – Это он? Человек-Пальтон? Он же хороший, ты говорил.
– Пальто-о, – протянул Женя.
– Чего?
Наверное, смотрит на меня, догадался Женька.
– Посвети, а, – взмолился братик и задергал руку.
– Чем я тебе посвечу?
– А вдруг он плохой? Давай пойдем.
– Кто?
– Пальтон!
Женек засмеялся.
– Ты чего, дурак? – Сашка ударил его кулачком по животу.
– Он Человек-Пальто. Паль-то-о, а не Паль-тон-н! – грозно пробасил Женя.
– И что?! Он плохой! Пошли, ну! – Он тянул за руку.
– Погоди, Сашка, – весело остановил его Женек. – Это я был. Блин, точно, сейчас понял – это я тебя случайно ударил по голове, когда искал.
Саша оставил руку в покое:
– А тебя кто кольнул?
– А это… эт я придумал… Попался! – рассмеялся Женька и, наугад найдя голову братика, взъерошил ему волосы.
– Дурак! – отмахнулся Саша. – Про Пальтона тоже придумал?
– Нет, – ответил Женя. Одновременно с голосом из темноты.
– Нет там буквы «н», – продолжил голос.
– Опять ты?! – закричал Сашка, и Женька почувствовал локтем его мстительный удар.
В следующий миг он увидел, как братишка поглаживает кулак. Свой кулак увидел и он сам. И испуганно бросил взгляд вокруг.
– Смотри, – прошептал он.
Женек повернулся туда, откуда донесся голос и шел свет и откуда возник Человек-Пальто в прошлый раз. В темноте повисло пламя, огонек выхватил из нее воротник и две верхние пуговицы.
– Это Человек-Пальто. Без «н» на конце, – произнес он, как если бы знакомил брата с приятелем на улице.
– Пальто? – прошептал Саша, не отрывая глаз от света.
– Да, видишь – воротник и…
Пламя вспыхнуло сильнее, и показались рукава и пальто до пояса. Пуговицы застегнуты не были, но свет в нутро не проникал.
– Здравствуйте. А Вы… – неуверенно заговорил братик. – Вы хороший?
– Как это понимать? – отозвался голос. – Пальто хоть старое, но… Не отличное, но хорошее.
– А Вы добрый?
Огонек задрожал:
– Ну и вопросы у тебя… – кажется, он смеялся. – И не надо на «вы», говори мне «ты» или «Человек-Пальто». О-о!
– А Вы страшный? – не унимался Сашка.
– Хватит, Саш, – оборвал его Женя. – Он… друг.
Повисло молчание. Пламя горело так плавно, что казалось, будто замерло. Будто что-то обдумывало.
– Так-то я могу быть страшным. Хотите?
– Нет-нет, Человек-Пальто,
