— Но ты просчиталась. — Лоренс, по всей видимости, счел мое молчание за подтверждение своих выводов и презрительно скривился. — Я был достаточно предусмотрителен, поэтому установил в твоей камере заклинание. Я слышал, что ты разговаривала здесь с кем-то. Кто это был? Твой отец?
— Если ты слышал разговор, то почему задаешь такие вопросы? — резонно поинтересовалась я, хотя внутри все замерло от страха.
Проклятый Кристиан! Получается, он подставил меня и на этот раз. Знал, не мог не знать про чары, но явился сюда. Зачем он это сделал? Чтобы взбесить Лоренса пуще прежнего и заставить его наделать ошибок?
Лоренс внезапно смутился, будто не знал, как ответить мне. Отвел взгляд и хмуро буркнул:
— Заклинание искажало звуки. Я не разобрал, о чем именно вы говорили. Но это и не надо. Теперь твоя вина очевидна!
В последней фразе прозвучала такая нестерпимая патетика, что я скривилась. А Лоренс для усиления эффекта еще и ткнул обвиняюще в меня указательным пальцем.
— Моя вина в чем? — устало поинтересовалась я. — Лоренс, я уже говорила тебе и готова повторить еще раз. Я не имею ни малейшего понятия о планах отца. Я не знакомилась с тобой с целью соблазнить и не искала с тобой встречи первой. Неужели ты забыл, как все происходило в реальности? Так напомню: вообще-то нас познакомил мой брат.
— С Дейком у меня будет особый разговор, — грубо оборвал меня Лоренс. — Он уже дожидается меня в допросной. Более чем уверен, что я обнаружу в его памяти следы подчиняющих волю чар. Смею напомнить, Дейк водился с Ильзой, второй дочерью Аргдала и твоей сестрой. Скорее всего, он вообще не осознавал, что делает. То бишь наше знакомство могло быть подстроено.
— Ильза пыталась меня убить, — напомнила я.
— И это тоже могло быть тщательно разыгранным спектаклем, — фыркнул Лоренс. — Ты бросила меня в объятой пламенем лавке! Если бы я погиб, то путь к престолу для твоего отца оказался бы открыт. Такому могущественному колдуну, как Аргдалу, не составило бы особого труда обманом влезть в ближайшее окружение его величества Грегора и подобраться к его слабоумному сынку Эдгреду. Как ни крути, но именно его высочество — первый и законный наследник трона. Тогда твой отец получил бы поистине бесконечную власть, к чему, собственно, и стремится.
— То есть ты действительно считаешь, что я все это время играла чувства к тебе? — недоверчиво переспросила я.
У меня просто в голове не укладывалось то, в чем Лоренс меня обвиняет! Неужели он верит во все это? Верит в то, что я обнимала его, целовала, а в душе вынашивала план убийства?
Но если это так, то теперь понятно, почему он настолько зол на меня.
Лоренс посмотрел мне прямо в глаза. Тяжело вздохнул и обронил:
— В том-то и дело, Беата, что я не знаю больше, во что мне верить… Если бы ты осталась тогда со мной, если бы ты сидела у моей кровати и помогала мне вылечиться… Но ты исчезла. Видела, что до гибели мне остался всего шаг, но предпочла сбежать. А потом вернулась как ни в чем не бывало. Не говорю уж о том, что тебя сопровождает демон. И требуешь от меня прежнего доверия. А если бы я бросил тебя в беде? Если бы я специально медлил за дверью того проклятого подвала и ждал, когда Бернард закончит развлекаться с тобой? Поменялось бы тогда у тебя ко мне отношение?
Увы, мне было нечего ответить на слова Лоренса. Он вправе упрекать меня и обвинять.
— Я не знала, как сработает кулон, — попыталась я в последний раз оправдаться. — Лоренс, я думала, что мой отец придет ко мне на помощь и прекратит все это безумие. Спасет тебя и Нико…
Ох, не стоило мне упоминать имя барона! Лоренс дернул щекой, как будто прогонял комара. Криво ухмыльнулся и достал из кармана камзола мой кулон, так бесцеремонно стащенный во время интимной сцены.
— Что же, в этот раз я оказался предусмотрительнее, — проговорил он и качнул его на цепочке.
Алые глаза кошки словно следили за мной с немой укоризной. Мол, как же ты позволила, хозяйка, украсть твой последний шанс на спасение.
А Лоренс уже продолжал с непривычной сталью в голосе:
— Видит небо, Беата, я хотел быть с тобой мягким. Поэтому поместил в эту камеру, которую и камерой-то можно назвать с трудом. Если тебе интересно, то это помещение предназначено для заключения лишь аристократов, близких к королевской семье.
— О, я польщена, — пробормотала я, не понимая, куда он клонит и почему так опасно изменился его тон.
Право слово, лучше бы Лоренс продолжал кричать и бесноваться! Его демонстративная холодность пугала меня намного сильнее, чем гнев.
— Еще раз повторяю свои вопросы, — продолжил он, и я удивилась, почему воздух между нами не заискрился снежинками — настолько ледяным был сейчас голос дознавателя. — С кем ты разговаривала здесь, Беата? Кто был тот демон, который освободил Фиону? И с какой стати он вообще решил ей помочь?
— Я его попросила, — честно ответила я.
Пожалуй, пора прекращать дразнить Лоренса. Сейчас запахло жареным для меня. Если я продолжу упорствовать и игнорировать его вопросы, то это закончится для меня чем-то весьма нехорошим.
— И демон согласился выполнить твою просьбу? — скептически переспросил Лоренс. — Если уж на то пошло, то готов ручаться, что он был из высших. Слишком легко он избавился от проклятья Фионы. А эти создания без собственной выгоды и пальцем не пошевелят.
— Ну, он поставил ряд условий, — неохотно подтвердила я.
— Каких же? — Лоренс весь подался вперед в жадном нетерпении моего ответа. Его глаза как-то нехорошо заблестели.
— Он сказал, что я должна буду наблюдать за всем происходящим, — сказала я. — Это было основным условием.
— И единственным? — вкрадчиво поинтересовался Лоренс.
— Еще он попросил меня перестать называть его на «вы», — добавила я.
Лоренс выжидающе изогнул бровь.
— И что еще он хотел получить от тебя? — спросил он. — Только не говори, что на этом его требования завершились.
Я бы лучше откусила себе язык, чем призналась Лоренсу в том, что поцеловала Кристиана. Хотя подумаешь, эка невидаль. Во-первых, в тот момент он был в облике демона. И поцелуй мне удовольствия не доставил. Слишком я боялась, что он разорвет меня голыми руками. А во-вторых, на другой чаше весов находилась жизнь Фионы. Совершенно несопоставимые вещи, по-моему!
Поэтому я мило улыбнулась, захлопала длинными ресницами, спрятала за спиной руку и поспешно сложила из пальцев фигу, прося прощения у богов за обман.
— Да, именно это я собираюсь сказать, — подтвердила я. И даже самой стало приятно от того, насколько честно это прозвучало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
