После построения Дубн отволок Антеноха на квартиру Марка и затолкал побежденного солдата в комнату. Марк ждал, сидя на стуле и держа на коленях обнаженный меч. Он кивнул оптиону, и тот пихнул солдата на середину комнаты. Ставни были прикрыты для защиты от дождя и холода, и при свете пары масляных ламп лицо молодого центуриона казалось задумчивым и угрожающим. Антенох уставился на Марка и оскорбительно подбоченился. Огромный оптион оскалил зубы, насмешливо и угрожающе, и снял с пояса кинжал.
— Схожу, заострю шест у ворот. Он будет тебя ждать.
Уходя, он посмотрел на Марка и покачал головой.
— Не доверяй ему. Держи меч наготове.
Когда дверь закрылась, Марк засунул руку под тунику и достал кинжал бритта. Антенох взял клинок из протянутой руки, долгую минуту разглядывал лезвие, а потом посмотрел на Марка.
— Прикидываешь, стоит ли еще раз попытаться воткнуть эту штуку мне под ребра?
Бритт помолчал и, поджав губы, спрятал кинжал на привычное место.
— Нет.
— Потому что я спас тебя даже после покушения на убийство?
— Нет.
— Тогда почему?
— Не думаю, что смогу подобраться достаточно близко… Они придумали для тебя прозвище, вся эта шваль, они всегда дают прозвища офицерам. Сегодня утром ты должен был стать Сопляком. А теперь ты Два Клинка!
Антенох выплевывал слова. Марк спокойно улыбнулся.
— Два Клинка? Как гладиатор? Могло быть и хуже.
Антенох прищурился.
— По слухам, ты сынок богатея, достаточно глупый, чтобы пожелать какое-то время провести в нашей глуши.
— И ты будешь поощрять эти слухи, если хочешь стать моим писарем…
Бритт немедленно ощетинился.
— Твоим писарем? Да пошел ты!
Марк откинулся на спинку и рассмеялся, потом побарабанил по рукояти меча.
— Присядь, Антенох, и задумайся на минутку. — Подождал, пока мужчина не усядется мрачно на кровати. — Ты явно образован, хорошо говоришь на чужом языке. Ты наверняка был управляющим у какого-то местного чиновника или торговцем, а не простым солдатом у Вала, в милях от приличной еды и женщин, которым не нужно платить. Что случилось?
— Не лезь не в свое дело!
— Давай, рассказывай, чему это может повредить? Я не поделюсь твоей историей с другими.
— Ты расскажешь Дубну, он скажет Морбану, а тот…
— Даю тебе слово. У меня немного иных ценностей, поэтому мое слово кое-что значит.
Спокойный ответ заставил Антеноха замолчать намного быстрее, чем любые громкие приказы. Как ни странно, воспоминания смягчили выражение его лица.
— Когда я был еще мальчишкой, после смерти матери, меня принял торговец шерстью. Он воспитывал меня как сына, вместе со своими детьми. Я никогда не знал отца, хотя не раз задумывался, не был ли внебрачным сыном этого торговца? Учился читать, писать, правильно говорить. Надеялся однажды занять какое-то место в его деле, пока мой «брат» не вбил себе в голову, что отец любит меня больше, чем его. Он настраивал старика против меня, медленно, но верно, пока я не оказался на улице с горсткой монет и «пожеланиями удачи». И тогда… решил получить то единственное, чего они никогда не смогли бы купить за все свои деньги: стать римским гражданином. Я думал вернуться к ним — офицером, конечно, — когда мне исполнится двадцать пять, и прикрикнуть на них, граждан второго сорта в собственной стране. Да поможет мне Коцидий, как я был глуп!
— А теперь ты застрял здесь.
Антенох поднял голову, его глаза покраснели.
— Считаешь себя умным? Единственная разница между нами в твоем звании, центурион, раз тебе некуда было больше идти, кроме как в самую задницу собственной империи!
И вновь Марк инстинктивно выбрал спокойный ответ, разрядивший гнев бритта:
— Это делает нас скорее союзниками, чем врагами. Будешь ли ты работать со мной, или против меня? Ты мог бы стать первоклассным писарем центуриона, а после небольшой полировки — одним из лучших мечников когорты. Кроме того, мне может понадобиться человек, способный прикрыть мне спину…
Он умолк, исчерпав свои способности к убеждению и мудро решив, что нервирующее молчание лучше пустой болтовни. Антенох поднял взгляд, его лицо окаменело.
— А если откажусь, ты отдашь меня этому ублюдку Фронтинию? Какой же у меня выбор?
Марк решительно помотал головой:
— Нет, выбор за тобой. И потом, я не стану сваливать на других грязную работу. Слушай, мне нужен человек, которому я смогу доверять в рукопашной и не бояться, что он попытается воткнуть мне нож в спину. А что нужно тебе?
Бритт отвечал медленно, думая вслух:
— Мне нужна возможность перестать быть дикарем, как эти дураки обозвали меня. Я хотел бы выучить пару трюков вроде тех, которыми ты побил меня утром. И чтобы этот гад, Дубн, хоть немного уважал меня, а не смотрел как на грязь, приставшую к башмакам… — Антенох расчетливо посмотрел на Марка. — А как насчет жалованья?
— Плата стандартная, но я сделаю тебя старшим солдатом. До тех пор, пока ты будешь моим человеком, тебе больше не придется месить лопатой дерьмо.
Антенох скорчил рожу и кивнул.
— Ладно, мы договорились… но тебе, центурион Два Клинка, следует помнить об одной маленькой детали.
На этот раз рожу скорчил Марк.
— О какой?
— Я обещаю всегда быть честным с тобой. Всегда высказывать свое мнение. Чего бы это ни стоило. Тебе могут не понравиться мои суждения, но меня это не остановит.
— И что же ты хочешь высказать сейчас?
— Ты выглядишь слишком молодо, чтобы люди доверяли тебе. Особенно если им не довелось встретить тебя с мечом в руке. Спроси у Фронтиния разрешения отпустить бороду. Если, конечно, у тебя растет борода.
5
Руфий первым зашел на склад, смерил писаря гневным взглядом и ткнул пальцем через плечо. Солдат, сразу вспомнив вчерашнее знакомство с кинжалом ветерана, направился к двери. Мускулистая рука центуриона задержала писаря, мужчина наклонился и прошептал:
— Мы собираемся немного поболтать с Аннием насчет качества пайков. Стой снаружи и держи любопытных подальше. Если кто-то помешает нашей беседе, мы натравим его на тебя.
В дверях появился Антенох. На мгновение его холодный взгляд окинул писаря, потом бритт повернулся, снял со стены топорище и взвесил его в руке. Следом за Антенохом показался Дубн, сразу заполнив собой дверной проем. Он скользнул взглядом по писарю, словно не заметив его, и вошел внутрь. Освобожденный Руфием писарь кинулся к двери. Анний ничего не отстегивал ему от своих делишек, так что у того не было оснований защищать его, тем более перед этим безумцем. На выходе он едва не врезался в нового центуриона и скользнул в сторону, давая пройти офицеру с ввалившимися глазами. Казалось, центурион не обратил на него внимания. Писаря это вполне устраивало. Как ни крути, такое сочетание не к добру — недавно назначенный ветеран-центурион, которого писарь уже научился опасаться, и офицер, которого коллективное мнение крепости внезапно признало вполне пригодным для его работы. Писарь прикрыл снаружи дверь склада и оперся на нее в небрежной, как он надеялся, позе.
